АРК

Ваше дело продолжат. Ну так что, готовы умереть прямо сейчас?

– Да, – просто ответила она, и пальцы впились во влажный песок.

Кнопмус достал из кармана пилюлю и вложил ей в ладонь. Она, не колеблясь не секунды, проглотила таблетку. Тот удовлетворенно кивнул.

– Что ж, теперь вы действительно достойны называться Суламифью…

Казахстан, поселок Кенгир, 1954 год

С рассветом замолкли последние выстрелы, человеческие крики и лязг гусениц боевых машин. Безразличное к людской кровавой возне солнце, как всегда, осветило буро-серую степь, застланную пожухшим типчаком, обнажая уродство полуразрушенных бараков восставшего Степлага.

Недалеко от вынесенных танками ворот сидел здоровенный пес, мирно выкусывая блох из короткой, темной с проседью, шерсти.

Иногда, поднимая лобастую голову, провожал бегущих мимо солдат. Казалось, он неодобрительно качает головой, будто бы даже вздыхает.

Вскоре, вслед за военными, выдвинулись гражданские: скорая, пожарные, и, конечно же, «труповозки».

Не обращая ни на кого внимания, пёс поднялся. Отряхнувшись, потрусил вслед за автоколонной.

В воздухе висела гарь, смешавшаяся с пылью, оставленной проехавшей бронетехникой.

Но вот машины остановились, вылезли хмурые мужчины, направились к раненым. Кто-то разматывал шланг – тушить горящий барак.

Из грузовика выпрыгивали люди в защитных масках, фартуках поверх одежды, наподобие тех, что носят мясники, и с вилами в руках. Сегодня им предстояла та еще работенка – собирать человеческие останки.

Обогнув людей, собака повернула направо, двигаясь по глубокой колее, оставленной траками танка. На её пути сидела женщина, недоуменно глядевшая на месиво из раздавленных гусеницами ног и теплой от крови дорожной грязи.

Несчастная улыбнулась чему-то («сына вспомнила», – отметил про себя пёс), и повалилась на спину, уже мертвая, уставившись остекленевшим взглядом в затянутое дымкой небо. Он аккуратно переступил через тело.

Вдруг, неподалеку, собака почуяла нечто странное.

Принюхавшись, безошибочно распознала «блатного». Недоуменно крутанув головой, подошла к рядам «колючки», с сипом втягивая воздух в жесткие широкие ноздри.

Человек был еще жив. Пять автоматных пуль прошли насквозь, но, судя по всему, важных органов не задели, а вот удар бревна от частично обвалившегося забора пришелся по голове. Шансы спасти его были, но минимальные. Остановившись у стонущего лагерника, пёс зажмурил глаза.