Байки саламандры

Заручился поддержкой игольщика,

Из древа кусочка сделал ребенка.

От бревна во внешности немного,

Но древесная гладь заметна прохожим,

Словно неровности наподобие кожи.

Ростом с простого жеребчика,

Нравом как будто родился он с мечиком.

Весел и добр, с пытливым умом,

Живет в деревушке за лесистым холмом.

Но время шло, вокруг все менялось.

В воюющий голод все выжить пыталось.

Люди старели, болели, терялись.

Ради виновных и пищи копались.

И кто всех виновней при грусти мог быть?

Лица с чьего веку улыбки не смыть?

Ему не понять, как ужасны болезни

И почему так печальны церковные песни.

Да и в церкви его как демона знали,

Мечтали, что в небе Создателю скажут:

«Твой идол – осколок чернейшей из магий.

Мы в ад для котлов пошлем его палки».

Лет двадцать играет с детьми

И на должности важной с семи.

В лес кидает он руки и ноги,

Чтоб увидеть, не близко ли волки.

Как псы во дворе на кость с мясом,

Каждый с стеклянным озлобленным взглядом.

Тогда все старались припрятать овец,

Закрывали калитки, что смотрят на лес.

Кабы не он, еды б не осталось

И каждую ночь шерсть домов бы касалась.

Детей подпускать к нему перестали.

Не били его разве что сталью.

А он одиноко сидел на пеньке,

Не видел отличий в деньке и деньке.

Иногда рукой машет детишкам,

Но их от него уходить учат в спешке.

И последние, кто его радовал, —

Те волки, кого лжеобедом обманывал.

То пальчик подкинет, то кисть,

А они то играют, то жаждут разгрызть.

А однажды волчонок вернулся с утраченным,

Вернулся к семье без смрада поглаженным.

В их жизни вошли люди как в жизни деревьев.

И того, что средь люда, а не сотен кореньев.

И теперь люди травят обоих

За то, что живут не как питомцы у многих.

И волки живут, пока их не тронут.

А тронут – и крови широкий уж омут.

Но он не таков, не так воспитали.

Создатель по духу создал мягче шали.

Пускай одинок и слегка ненавистен,

Будет всегда сидяч, бескорыстен.

Но все ведь течет как соль внутри моря.

Редко счастья залив, чаще – горя.

И если залив растет неизменно,

То печали потоп все сотрет непременно.

Один раз крикнул мальчик какой-то: «Волки!»

На пост прибежали послушные ноги.

Но вместо тех, кого обходят все кругами,

На месте четверо с ножами, с топорами.

Летели щепки, пальцы и мольбы.

Лицо разбито от уха до губы.

И грудь облегчилась на несколько кило.