Ведьма

Так что же, выходит – она в его мир попала или просто вывалилась в неизвестное место и время, и будет тут жить теперь до скончания своих дней?

«Может, поискать этот самый туман и попробовать вернуться к себе, домой?» – мелькнула в голове шальная мысль.

Да где его найдешь, туман этот? Будет он постоянно в одном месте клубиться! Кабы так было, Лекс туда – обратно так бы и шастал, стал бы он в ее мире столько лишений терпеть, если бы была у него такая возможность! Нет, бегать за туманом – глупость, она не будет этим заниматься.

И потом…

«Я тебя найду».

Он сказал это Дане в момент их расставания в королевском замке в Этерне. А это значит, что ей надо оставаться на одном месте и верить, что Лекс ее разыщет. Потому что он всегда держит слово.

Глава 3

– Впервые вижу такие деньги, откуда они у тебя? – игуменья Марфа подняла глаза на Дану.

– У моего отца были. Не знаю, где он их нашел, – очередной раз пришлось соврать девушке.

А что еще она могла сказать матушке? Что эти деньги чеканили в монетном дворе короля Дайна Геора Первого? И что подумает о ней монахиня? Хорошо, если спишет все на удар головой, а то и вовсе – решит, что Дана свихнулась.

В ее ситуации только и остается, что выкручиваться, обрастая ложью.

– Ты вот что, – немного подумав, посоветовала игуменья, – не говори про отца в деревне. С тобой сестра Анна поедет, она скажет, что эти монеты – из монастыря, прихожане какие-то оставили.

– Так это же… грех? – удивилась Дана.

Про грех она уже знала лучше всего в этом мире.

Потому что, с точки зрения сестер, все вокруг, что их окружало, практически, было грехом. Включая и мысли, чувства и даже многие самые безобидные желания. Дана внимательно слушала добрых монашенок, и только удивленно покачивала головой – она поражалась их силе веры.

– Грех будет, если в тайгу народ побежит – искать на месте погоревшего скита оставшееся золото. Тут такие страсти закипят, упаси, Господи. Сразу видно – старые монеты очень, может, царские или иноземные какие-то. Ясно же, что ни ты, ни твоя семья не путешествовали, привезти вы их ниоткуда не могли – не из-за какой угодно границы.

Значит – хранили у себя все это время. Странно, что никаких знакомых надписей нет, ни года, ни происхождения. Но, похоже, золото. И две других, – монахиня сильно потерла в руках металлические кружочки, – серебряные. А медяшки – они совсем ничего не стоят, увы, девочка. Об этих красных монетках вообще можешь забыть.

«И на том спасибо! – обрадовалась Дана.