Виго Ведьма

Он мне в ответ: спасибо, мол, господин Пап, вовек не забуду.

Визер замолчал и уставился в тёмное окно, в котором отражался лишь огонёк лампы и его уставшее лицо.

– С нетерпением жду продолжения этой душераздирающей истории, ? усмехнулся Нейфер.

– Так вот. Может, помните, прошлый год облава была в Гальгене, в порту? И среди многих зачитал грис имя Тима Шосса. Искали его тогда за воровство, разбой и прочие безобразия. Искали как главаря шайки, что творила в порту всякое.

Даже было обвинение в связях с вэтлингами. А это верёвка гарантированная. Но не нашли его тогда, а я понял, что он где-то тут куролесит. А уж если он в розыскном списке, то точно не мелочь. Ну и сослался на него кабатчику. Все людишки, занимающиеся тёмными делами, знают друг друга. А вор и кабатчик ? это как два брата из трёх.

– А третий-то кто?

– Конечно же, грюсгрис. Если первые вас ограбят, то последние высосут всё до последней нитки, до монетки.

– Но! Но! Ты не заговаривайся, грюсгрисы на службе повелителя, они и налоги считают, и за порядком следят.

– Вот поэтому я их и не люблю! Грюсгрисы, словно крысы!

Нейфер не успел ответить, как в дверь постучали и кабатчик ввалился в комнату, держа в одной руке две широченные миски с похлёбкой, на которых лежали огромные куски хлеба, а в другой ? бездонные кружки пива. Молча поставив посуду на стол, он демонстративно отхлебнул из каждой кружки по глотку и быстро вышел.

Визер встал, запер за ним дверь на щеколду и, подвинув табурет к столу, сел. На него удивлённо смотрел Нейфер.

– Ешьте, господин. Еда вполне вкусная и пока горячая, ? пригласил Визер своего попутчика.

– А отхлёбывать из моей кружки ? это обязательное условие? ? поинтересовался Крун, пододвигая к себе миску.

– Он показал, что в пиво ничего не подмешано, так тут принято с важными людьми, – ответил Пап, набирая на хлеб побольше гущи и отправляя еду в рот.

Похлёбка была горячей и душистой, а вместо сала в ней находилось огромное количество солонины. Вместе с чуть подсохшим хлебом она прекрасно насыщала подведённые от голода желудки едоков. Пиво оказалось свежим и великолепным. Такое навряд ли подавали внизу, в общем зале. Трапеза прошла в полной тишине, каждый с упоением отдался ей, справедливо считая, что подобное может повториться ещё не скоро.