Виго Ведьма

Мошон, высокий, худой человек, высушенный временем, так что глаза провалились в глазницы, имел одну всепоглощающую страсть. Этой страстью было рисование. Вернее, срисовывание. Он пытался абсолютно точно передать выражения лиц, очертания домов, движение коней. И вершиной, идеалом своей страсти он считал птиц. Певчих птиц. Он рисовал самих птиц, рисовал их гнезда, яйца, брачные игры, рисовал уже много лет, но так и не смог достичь совершенства, так он искренне считал. В его небольшой келье висело множество клеток.

Птахи наполняли комнатку трелями и щебетанием, а также перьями, остатками корма и помёта. Мошон беззлобно ругался, убирал свою обитель, но птиц лелеял и холил. Каждую свободную минуту он рисовал, отмывал пергамент и снова рисовал. Самые удачные рисунки он развешивал на стенах, но скоро свободное место заканчивалось, и тогда он становился перед тяжким выбором, какой из набросков снимать и отправлять в мойку, а какой оставить. Стоимость пергамента была весьма высока, и скромных подачек с трудом хватало на покупку нескольких свитков. Острота проблемы была снята, когда Ламунар посетил келью писаря и увидел рисунки. Молча он оглядел коллекцию и на немой вопрос разрешил забирать неровные куски, остающиеся после обрезки листа. Мошон находился на вершине блаженства, но всё оказалось не так-то и просто, взамен ему пришлось зарисовывать всё, что бы ни поручил ему замковый мудрец, начиная от рисунков растений, кончая планами крепостей, замков, домов и их видами. Это задание практически съедало всё его время. Но Мошон был доволен своей судьбой ? сытно, безопасно и хозяин могущественный. Что ещё надо?

Дверь распахнулась. Порученец, заглянув в комнату и заглушая щебет птиц, приказал:

– Собирайся. Отправляешься с господином Неллером. Возьми, что надо. И поторапливайся.

Мошон встал, задал корма птицам, наполнил поилки, собрал свой столик, взял дорожную суму и вышел из гомонящей кельи. На улице его ждал десяток солдат в полном вооружении, один из них держал за узду запасную лошадёнку для гриса.

Мошон закрепил на ней свои причиндалы, легко прыгнул в седло и замер в ожидании. Воины скучали недолго. Маркус, в сопровождении трёх всадников, с поднятыми вверх копьями, проскакал мимо, и отряд двинулся следом. Мошон на своей нелепой лошадке легко поспевал за тяжёлыми наездниками. Главное в этой скачке было не вырваться вперёд, а скромно трусить сзади. И это правило умудрённый жизненным опытом грюсгрис выполнял безукоризненно.