Кровь раздора

Проглотил, не заметив вкуса, хотя до этого дня он каждый раз казался новым, схожий лишь по терпкости и травяному аромату со всеми предыдущими. Следующим действием Анфаса стал мгновенный поиск угрюмого незнакомца, пронзающего его взглядом уже не первый вечер. Глаза прыгали с одного посетителя на другого, жадно выискивая тот немигающий и прямой, как лезвие меча, взгляд.

Но поиски не увенчались успехом, и Анфас, неожиданно для себя устав мотать головой по сторонам, взмахом руки потребовал вновь наполнить его кружку.

Пока рыскал глазами по всем столам, не увидел никого из тех, с кем прибыл в Адолрон не по своей воле. В очередной раз выругался – сначала мысленно, а затем, когда ожидание новой порции терпкого напитка показалось бесконечным, во весь голос, сразу заметив обернувшиеся к нему недовольные лица.

Хмель уже ударил в голову, и Анфас с вызовом посмотрел в каждое лицо, возжелавшее полюбопытствовать, что за крик за соседним столом. К нему никто не обратился и, не найдя в нем ничего интересного, вернулись к прерванным делам – хохоту и стуку кружек.

Лишь пара темнокожих и, как со слабым недоумением заметил Анфас, светловолосых молодых мужчин продолжили время от времени оборачиваться к нему, даже разговаривая друг с другом. Этого хватило, чтобы Анфас резко встал.

Двое темнокожих сразу прервали свой разговор, и оба повернулись к Анфасу, который в тот же миг крикнул им:

– Если есть что мне сказать, скажите это мне в лицо, а не шепчитесь между собой, как две бабы!

Повернувшихся к Анфасу сразу стало в три раза больше.

Внезапно захотелось исчезнуть от всех этих взглядов, но Анфас сдержался от мимолетного, хоть и очень сильного желания, справедливо решив оставить этот козырь для более подходящего момента.

Входная дверь открылась, и в заполненное людьми помещение вошел Гхолал. Он вломился в самое густое скопление посетителей, бесцеремонно расталкивая их заметно обросшими мышцами плечами. Анфас был абсолютно уверен, что кто-нибудь устроит драку с наглым оборотнем, но, к его безмерному изумлению, Гхолал дошел до его стола, не получив ни удара в спину, ни плохого слова в затылок.

Анфас растерялся: он продолжал грозно смотреть на всё еще настороженно обернувшихся к нему темнокожих посетителей, но дальше провоцировать их криком ему уже расхотелось.

Анфас сел и сразу сказал Гхолалу:

– Я больше не могу здесь.

Оборотень взял кусок мяса из тарелки и, засунув его в рот, начал медленно жевать, скосив глаза на Анфаса.