Школяр

И больше всего Филю нравилось, что толковые идеи со всех концов Старого Света – будь то из Поднебесной Империи, от арабов или из Европы – быстро находили сюда дорогу.

По кислому лицу профессора было видно, что ответ его не удовлетворил.

– Барышня, – обессиленно проговорил он, – вы перепутали меня с отцом Бруно. Вы излагаете всем известные вещи с таким апломбом, будто открываете нам истину, но я-то просил взгляд со стороны морали… Эй вы, там! – вдруг рявкнул он и опять тыкнул пальцем в аудиторию.

 – Да-да, именно вы! Глаза большие, голубые, сросшиеся на переносице, я к вам обращаюсь! Девушка, вы сейчас окончательно уснёте и падёте в объятия сидящей рядом с вами такой же сомнамбулы… Что вы рыдаете, я цитировал вашу соседку! Не надо на меня рыдать, рыдайте на неё, это она не умеет выражать свои мысли!

За спиной Филя поднялся шум, который быстро утих, и только жалобные всхлипывания какой-то впечатлительной особы продолжались ещё некоторое время. Курт, стоявший у окна, заметно напугался горячностью профессора.

Он опустил голову, сверля взглядом пол под ногами. Все остальные замерли, не отводя глаз от Патиосоца: когда он выходил из себя, могло случиться что угодно, и лучше было сидеть тихо.

– Голдарн, трижды голдарн! – прорычал профессор новосветский аналог «тупого варвара», глядя на притихших учеников. На его лбу выступила испарина. – Непроходимые тупицы, где вас только понабрали! Я прошу ещё р-раз…

– Профессор Роланд, – вдруг прозвучало в аудитории, – разрешите мне ответить?

Филь вывернул голову и увидел Мету, стоявшую в ожидании разрешения.

Все уставились на неё в изумлении: она ступала на тонкий лёд. Если её ответ не устроит профессора, он может отлучить её от своих уроков, а это означало дорогу домой. С начала осени Патиосоц уже отправил туда двух учеников.

Разошедшиеся тучи в душе Филя снова закрыли собой небосклон: едва он подумал, что Мета может уехать, его сердце сжалось, как уши на морозе.

В аудитории настала мёртвая тишина.

– Слушаю! – пролаял Патиосоц.

– Создатели Первой империи, сердары, по их собственному заверению, не знают, откуда они родом, где их корни и родная земля, – проговорила Мета, заметно нервничая. – Отсутствие рода и племени подразумевает крайне шаткие моральные устои. Первая империя неизбежно должна была в какой-то момент зашататься, и её достаточно было подтолкнуть, чтобы она развалилась.