Школяр

Жеребец отбил ему своей спиной зад, его ноги были как каменные, плечи отяжелели, а голова гудела. И всё же у Филя дух захватывало от того, как умела ускоряться эта упрямая скотина, – не сравнить со шлюпкой. А поворачивать она была способна на пятачке. Любая посудина, даже с мощным парусным вооружением, проигрывала ему в азарте.

Солнце клонилось к закату. Дорогу накрыла густая тень от Алексы. Мороз начинал пощипывать щёки, и мокрый от пота Филь стал замерзать. Вязаный шерстяной колпак, служивший ученикам шапкой, плохо закрывал уши, негодующие, что их подвергают таким испытаниям.

Пальцы в рукавицах также закоченели. Филь попробовал опять поворотить коня, и у него снова ничего не получилось.

Дорога обогнула холм, и впереди показался мостик через речку, за которым была деревня. Жеребец прибавил ходу.

– Теперь уже не свернёшь, – заметил Ян. – Он почуял родную сторонку!

Низкие крыши числом около полусотни теснились между дальним берегом речки и опушкой леса. Единственный прямо стоящий дом находился почти сразу за мостом.

Рядом возвышалась сложенная из камня ветряная мельница. Сквозь её ободранные крылья проглядывало небо. У мельницы толкался здоровенный мужик, складывая что-то в стоявшую там же телегу.

Впервые увидев деревню так близко, оба друга невольно бросили взгляд на Алексу. Заострённые чёрные брёвна высокого забора выглядели жутко в лучах заходящего солнца. Из-за забора, как язык из пасти, выглядывала Сигнальная башня. Ходили слухи, что деревенские плохо относятся к Алексе, хотя многие из них кормились благодаря ей.

Бывшая тюрьма внушала деревне ужас.

Но ужас, скорее, внушала деревня. Защищенная от ветра с одной стороны лесом, с другой – высоким холмом, она сидела в низине, и над ней стоял чад, горький и синеватый от печного дыма. В грязные сугробы вмёрз свалявшийся мусор. Ставен в большинстве домов не было, проёмы окон закрывали кое-как приколоченные доски.

– Ну и дыра, – пробормотал Ян, когда копыта лошадей простучали по брёвнам горбатого мостика.

 – Филь, я думаю, нам надо убираться отсюда! Мы ещё, чего доброго, поссоримся здесь с кем-нибудь. Обитатели таких мест не любят чужаков.

Сказанное совпадало с мнением Филя, побывавшего в своей жизни в разных странах и городах, но на мостике было негде развернуться.

– Ян, давай поменяемся у мельницы, – проговорил он с тревогой. – Ты погонишь жеребца, я – твою клячу!

Будто поняв его слова, жеребец, миновав мост, поддал ходу.