Школяр

Ян, давай пойдём сразу после завтрака! Мне интересно, сколько они насчитали.

Иметь наличные деньги свыше двух аспров, что составляло одну пятую империала, в Алексе было запрещено. Как и получать какие-либо посылки от родных и близких. Таково было требование Детской Службы в обмен на согласие отправить в Алексу их лучших учеников, в большинстве своём сирот без гроша в кармане. И до сегодняшнего дня Филь не беспокоился о том, сколько у него с собой денег, ведь даже каретный поезд между Кейплигом и Алексой оплачивала казна.

Но если цена визита в деревню составит больше, чем имелось у него с Яном, было бы неплохо, если бы Филя осенило прямо сейчас, где взять недостающую сумму.

– У нас полно времени, придумаем что-нибудь, – сказал Ян, заметив выражение глубокой задумчивости на лице друга.

Фристл Бристо, занятый горячими булками и потому не участвовавший в славословии, сдержанно улыбнулся:

– Недурная выходка, Ян! Я не сомневался, что буду гордиться нашим родством. А ты, Фе, только перестал быть знаменитым, как опять влип.

Мне приятно, что я с тобой за одним столом, но берегись: уже поползли слухи, что ты это сделал нарочно, чтобы ещё больше прославиться.

Ян скривился, словно ему попался таракан в булке.

– Фристл, не собирай глупости, а собираешь – не распространяй! Отец говорит: это пошлый приём – давить на чувства и играть на самолюбии… Даром что сам любит пинаться.

– Кто предупреждён, тот вооружён, – хмыкнул Фристл. Их обмен репликами привёл к тому, что Филь против воли развесил уши.

И, конечно, тут же услышал за спиной:

– А кто он такой?

– Не знаю. Знаю только, что он водится с Хозеками. Должно быть, важная птица!

– А я слышала, что он сирота.

– Сирота?!

Филь обернулся посмотреть, кого так удивило его сиротство, и наткнулся на широко расставленные синие-синие глаза Иолы Пелед, попавшей в Алексу из школы Детской Службы. Иола сама была сиротой, и Филь ничего не знал о ней, кроме того, что все звали её Ёлкой. Когда она улыбалась, её рот выглядел ужасно большим, однако этот недостаток исправляли появляющиеся ямочки на щеках.

Ёлка зарделась и отвернулась.

– Что, вот этот курносый – хозяин Хальмстема? – раздался её недоверчивый шёпот.

Последние слова прозвучали настолько весомо, что Филь вспыхнул от гордости и пошире расправил плечи. Ян сыто откинулся от стола:

– Я поел. Идём?

Не получив ответа, он глянул на Филя, потом на секунду обернулся и с усмешкой уткнулся в свою тарелку.