Транквилизатор

Байкеры глядели на огрызок гитары, что лежал на траве перед ними, барабан был снесён начисто, гриф кудрявился струнами.

– Вот как-то так, – пожал плечами Шевчук. – Пень затаился и нанёс удар.

– Андрей, – за их спинами появилась сонная мать, – пора.

Парни переглянулись. Действительно, было пора. Они поспешили внутрь, а Тимофей, не в силах загонять мотоцикл в гараж, закатил его во двор и поставил на «рогатку». Переднее колесо тут же отвалилось. Подросток округлил хмельные глаза, огляделся по сторонам, ища кого-то, кто найдёт, как это прокомментировать, но все уже были в доме.

Студёное утро натянулось кровавыми капиллярами глаз присутствующих. Те из гостей, что проявили бо?льшую стойкость, приняв на посошок, засобирались. Ранняя электричка привезла их на железно-дорожный вокзал города, откуда они сосновым бором двинулись к военкомату, растянувшись длинной вереницей по изъеденной корнями деревьев асфальтированной пешеходке. Бессонная ночь и алкоголь затуманили мозг, разговоры становились угловатыми, взгляды – туннельными.

Поэтому воспоминания о том утре были очень похожи на статичные фотоснимки в сепии. Потерянная толпа призывников у двухэтажного здания из серого кирпича. Объятия провожающих. Комиссар. Инструктаж в классе. «Прощание славянки». Старый ПАЗик, из которого таращились молодые глаза, неумело скрывающие испуг. Объятия. Слёзы матери. Пластиковая посуда с самогоном.

Когда всё стихло, и автобус отправился, Тимофей обнаружил себя на старом плацу у здания военкомата с ключами от байка старшего брата на раскрытой ладони, которые тот оставил ему.

Поднятый триколор свисал с флагштока. Толпа куда-то рассосалась. Мать высматривала такси. Вставшее солнце разогревало воздух, от чего в сон клонило ещё сильнее. Шаламов смотрел на брелок стилизованный под патрон семь шестьдесят два, не в силах понять, какие эмоции он испытывал. Какое-то смешанное чувство гордости, грусти и похмелья.

Новенький

С трудом отыскав нужный кабинет, Тимофей зашёл буквально следом за учителем, проскользнул в дальний угол и уселся за последнюю парту в гордом одиночестве. Две подружки спереди, распыляя приторный микс своих духов, смерили его оценивающими взглядами. Пакет с тетрадками вместо рюкзака, потёртая джинсовка старшего брата, бледное вытянутое лицо с красноватыми белками глаз. «Видимо, оценку не прошёл», – подумалось ему.