Забанены будут все

С мачете постоянно капали кровавые капли, а благодаря оселку оно приобрело фиолетовое свечение. Вот заточка и готова. Лана снова задерживается. В принципе, это нормально. Она может и вовсе не прийти. Все-таки второй раз. Не десятый и не двадцатый. В воздухе появилось радужное окно, и из него вышел молодой человек в ослепительных стальных доспехах. Середнячок. Я даже не стал наводить на него кольцо определения. Уровень десять, не выше.

Он смерил меня взглядом, полным презрения. Ну, конечно, я же стою в обоссанных шмотках новичка, правда, поверх них напялены эфирные доспехи, которые даже пятидесятники не всегда разглядеть могут.

Банхаммер я заранее спрятал и вообще старался не доставать при разборках с обычными игроками – нельзя нам, батька Азра накажет.

– Откуда у тебя такой клинок, нуб? – сразу же спросил он. Черт, спалился. Не успел убрать свое мачете.

– Э, я его в лесу нашел. Выпал из кого-нибудь, наверное, – ответил я, жуя сухую тростинку.

– Я куплю его у тебя. За пять золотых.

– У, классно, – я улыбнулся, как идиот, – но он не продается, хотя бы потому, что его цена на рынке начинается от тридцати, а этот еще и заточен.

Добавь еще пятерку к этой сумме.

– Тогда, может быть, он дропнется с тебя, если я по-быстрому выпущу тебе кишки? – Человек достал длинный меч. Ковырялка неплохая, но мне она нипочем.

Конечно, его подход мне ясен. Он уверен, что успеет мне нанести несколько ударов и вырубить, потому что у меня мало хитов, и даже если он словит пару моих плюх, то ему ничего не будет.

– А ты успел тут сохраниться? – Я указал на камень.

– Зачем мне это?

– Ну, когда я надеру твой блестящий зад, тебе придется далеко бежать, чтобы найти меня снова.

– Готовься к бою, придурок. – Его клинок устремился к моей груди, но я уже отскочил назад и вскинул свой любимый самострел. Защелкала тугая тетива, и два коротких болта разворотили сверкающий доспех. Ну, как ты там, братишка?

О, он еще жив. Ну, десятый уровень, как-никак. «Серебряные латы» имеют хороший резист к стрелковому оружию.

Так что удивляться тут нечему. Меч уперся мне в грудь и застыл, но ничего не произошло. Потрепанный воин, у которого осталось дай бог хитов восемь, продолжал тыкать в меня своей зубочисткой, но, конечно, он не мог пробить эфирные доспехи, которые были для него невидимыми.

– Ты читер?! – закричал он.

– Ах, если бы! – С особым смаком я воткнул мачете прямо в пробитую брешь его доспеха, и лезвие забурлило кровавыми потоками.