Локумтен

– Вашем мальчишке? – удивлённо переспросил новый Мастер. – Откуда он взялся? Насколько я знаю, после смерти Мервина у тебя не осталось других детей мужского пола.

Филь готов был поклясться, что госпожу Фе при этом перекосило.

– И не надо тыкать в меня титулом, – продолжал Мастер. – Здесь не приём моего брата, который так удачно стал императором после смерти тётушки, что суёт этот факт теперь всем под нос.

– Хорошо, Флав, – произнесла хозяйка принуждённо. – Это найдёныш, о котором ты уже слышал.

Он наш локумтен, и я не в силах изменить это в настоящий момент.

– Несовершеннолетний? – поразился Флав. – И что, сработало? – азартно спросил он.

Госпожа Фе проговорила вдумчиво:

– По нему плачет сиротский дом, настолько он несносен, но он всё ещё здесь.

В гостиной раздался остервенелый голос Лентолы:

– Алекса по нему плачет, а не сиротский дом! Простите, Мастер…

Флав выдал нечто напоминающее хрюканье:

– Зачем так сразу? В тюрьме тоже люди, а ты к ним такого негодника, если это в самом деле он уронил на меня мост.

Кстати, как его зовут?

– Филь, – сказала, как плюнула, Лентола. – Какой-то простолюдин!

Флав, казалось, не до конца расслышал её.

– Забавное имечко… Даже более редкое, чем моё. Интересно, из какой купели такое вынули?

– Мальчишка из Старого Света, – сказала госпожа Фе. – Их галею разбило о камни, а его зашвырнуло в Преддверие.

– Ух ты! – поразился Мастер. – Такого ещё не бывало. А это точно?

– Мы лично его там обнаружили, – заверила Лентола.

 – Ободранного, грязного и всклокоченного.

Филь прыснул в кулак: перед его глазами возникла картина, когда, взвизгнув от испуга, Лентола рванулась прочь вместе с Габриэль при виде него, появившегося на пороге пещеры. Он испугал их тогда своим появлением до полусмерти.

– Интересненько, интересненько! – пробормотал Мастер.

В нише слабо, но отчётливо пованивало. У Филя затекли ноги, и он вытянул их, упёршись спиной в стену. Вазон сиял перед ним в лучах заходящего солнца.

Свет лупил через полукруглое окно над парадными дверями на противоположной стороне зала.

Филь решил, что, пока он тут рассиживается, у него есть время ввести шхуну в гавань. Вазон стал створами, а солнечный свет – маяком. Покрутив головой, новоиспечённый капитан чуть не крикнул «Лево руля!», когда сообразил, что сейчас посадит шхуну на скалы: охотившиеся в местных водах пираты передвинули створы, чтобы ввести рулевого в заблуждение.