Перекрёстки, духи и руны

Ирина, внимательно посмотрев на нее, спросила:

– У тебя все в порядке?

– Конечно, – через силу улыбнулась Юля, чувствуя, как сильно натянулась ее маска терпения к повседневности жизни, словно сверху на кожу нанесли полиэтиленовый мешок.

– Почему-то мне кажется, что ты врешь, – деловито, холодно, словно видя ее насквозь, сказала Ирина.

– Да ну брось, не выдумывай. Мы к твоему рунологу успеваем? – спросила Юля, глядя на часы.

Ирина, оголив запястье, посмотрела на свои позолоченные, с белым циферблатом часы.

– Да, время еще есть. Мы так редко видимся, вот я и решила прийти к тебе немного пораньше.

– Ну и правильно, – улыбнулась Юля. Чай еще будешь?

– И ты еще спрашиваешь?! Как ты его готовишь? – спросила она, вдыхая аромат горячего пара, поднимающегося из чашки.

– Секрет. Ты лучше говори, что ты хотела мне рассказать о своей семье.

Ирина, чуть пригубив горячий чай, стала помешивать его ложкой, словно собираясь с мыслями.

– Это одна из причин, по которой я стала адвокатом, – почему-то тихо сказала она.

– Видишь ли, мой дед был палачом, ну это я его так называю. При Сталине никто особо не разбирался, виноват человек или нет. Так вот, в ноябре тысяча девятьсот тридцать четвертого года был создан специальный отдел, который получил название «Особое совещание». Этот отдел получал широкие полномочия по борьбе с врагами народа. Фактически этот отдел мог без присутствия обвиняемого, прокурора и адвоката отправлять людей в ссылку или в ГУЛАГ сроком до пяти лет.

Разумеется, это относилось только к врагам народа, но проблема в том, что никто достоверно не знал, как этого врага определить. Именно поэтому «Особое совещание» имело уникальные функции, поскольку врагом народа можно было объявить фактические любого человека. Любого человека можно было по одному простому подозрению отправить в ссылку на пять лет.

Так вот, мой дед был одним из членов этого отдела, – тяжело, с трудом прошептала Ирина это свое признание, тяготившее ее.

– Но еще до этого он принимал участие во многом, когда он был молодым, в тысяча девятьсот двадцать седьмом году[12 - На одном из партийных заседаний Сталин заявил о том, что стране «нужно уничтожать все остатки империализма и всех сторонников белогвардейского движения». Отличный повод для этого у Сталина появился 7 июня 1927 года. В этот день в Польше был убит политический представитель СССР – Войков. В результате начался террор.