Перекрёстки, духи и руны

Адриан чувствовал беспокойство и надвигающуюся беду, оно было явным, четким и этот холодок тянулся за ними, несмотря на скорость, с которой они ехали. Где-то вдали появились фары машин. Ромалы, предусмотрительно пересекая главные дороги, каждый раз ныряли в проселочные, и теперь, оказавшись почти рядом с Италией, повторили это снова. Обозы проскочили друг за другом, сдвигая придорожный камень, на который и наскочил фургон Тшилабы, едва не перевернувшись, и правое переднее колесо, слетев с оси, покатилось в придорожные заросли.

Не заметив отставшего обоза, цыгане продолжили путь. Машины приближались, их огни несли беспокойство, угрозу разделительной черты, прочерка, что вычеркивает имена живых, внося их в списки мертвых или пропавших без вести. Маленький цыганенок, сидевший на вожжах, внук Тшилабы, испуганно смотрел на покосившийся фургон и укатившееся в сторону колесо.

– 

Чаворо

[52 - Чаворо – парень/мальчик (на цыганском).]

, забирай гнедого и скачи отсюда!– закричала бывшая шувани, решительно снимая с коня упряжь.

Цыганенок посмотрел на нее с непониманием. – Я сказала, уходи! Оставь нам одру

[53 - Одра – старая лошадь.]

и уходи.

– Но мами[54 - Мами – бабушка (на цыганском).]! – безвольно воскликнул он.

– Я сказала, пошел прочь! Иначе прокляну! – добавила она, уже начиная нервничать и сердиться. Огни машин уже показались из-за холма. Беги, чавораалэ[55 - Чавораалэ – сынок на цыганском.]! А то пропадешь!

Цыганенок побежал, уже на ходу вскочив на коня, в его глазах стояли слезы.

Из фургона Тшилабы, нахмурив кустистые брови, спустился Баро.

– Помоги мне, – быстро сказала Тшилаба. Надо перегородить проселочную дорогу. Ни слова не сказав, он взял под узды коня, разворачивая фургон. Тамара, двоюродная сестра Тшилабы, тоже вылезла из фургона, стараясь помочь.

– Миро дэвэл[56 - Миро дэвэл – Бог мой (на цыганском).]! (Что ж теперь будет?) – испуганно спросила она.

– Ничего, – грустно улыбнулась Тшилаба.

Адриан пытался обмануть исход предстоящей встречи, но у него ничего не получалось, словно проклятый фургон договорился с судьбой сломаться именно на этой дороге винограда и фруктов, а никак не дальше, где до Италии можно было дойти пешком.

Машины остановились возле фургона цыган. Сидевший в кюбельвагене[57 - Кюбельваген – легкий штабной автомобиль немецкой армии.] унтерштурмфюрер ухмыльнулся, как тот немец, что зашел в табор, неуловимое сходство холодных глаз и презрительной улыбки, одним уголком губ.