Невысоклики. Морская пена

Папаша Уткинс целыми днями всех убеждал, что вот-вот, уже скоро, к нему приплывут его дочурки, и он сможет их обнять. Подавалось это так, как будто он получал от них письма чуть не каждый день.

Скорое возвращение двойняшек обрастало всё новыми подробностями. Так что соседи вскоре начали шептаться, мол, невиданная говорящая птица прилетает к Уткинсу по ночам. Но даже те, кто в это не верил, кивали, дескать, "конечно", "а как же", "иначе и быть не может", принося для говорящей птицы крошки и зёрнышки со своего стола.

Благодарный отец принимал подношения, а затем ходил в ближайший сосняк кормить с руки лесных птиц, надеясь, что Брюгай вдруг появится с криком: "Авр-рал! Пакет Уткинсу!"

Вероятно, тайные посещения потому и зовутся тайными, что делаются ночью, скрытно и почти всегда неожиданно.

Необъяснимое началось с того, что над верхушками елей, на фоне сумрачного вечернего неба мелькнул странный силуэт. Птица, похожая на филина, стремительно опустилась из поднебесья, неся за хвостом нечто похожее на дымный шлейф.

Вскоре образование отделилось и поплыло между деревьями тускло светящимся облачком. Это был загробный Брю. Призрак направился к Норному посёлку и почти незамеченным скользнул в одну из улочек. Почти, потому что Кривой Кид его видел.

Помощник Гуго Грейзмогла тоже крался в одиночку, заглядывая в редкие освещённые оконца. Шпионить за припозднившимися согражданами стало его любимым развлечением и работой одновременно. Согласитесь, большая редкость, когда и то и другое совпадает.

Кид был холост. Да и кому захочется жить с таким, в полном смысле этого слова, нелицеприятным субъектом.  Свободного времени у него хватало – хоть отбавляй. У невысокликов ходила байка, будто бы бабка Кривого Кида согрешила с лешим, а сам внучёк может навести порчу на кур и поросят.

Соглядатай нервничал весь вечер. Наутро Грейзмогл потребовал от своих подручных представить отчёт за неделю, а провинившихся, как назло, никак не удавалось выявить. Переселенцы словно сговорились вести себя прилично и не нарушать устоев.

А тут такая удача!

Пересилив страх, весь липкий от пота Кид двинулся за приведением, бормочущим себе под нос какие-то странные ругательства.

Загробный Брю на чём тот и этот свет стоит костерил бестолковых обитателей Норного посёлка, вешающих где попало, на чём попало и совсем не вешающих табличек с именами проживающих в домах-норах. Брюгай же, знавший где живёт Уткинс, выбился из сил и едва не падал с ёлки от усталости.