Похождения в Советской армии, или ДМБ-92

В общем на нашу сборную не только мной возлагались немалые надежды и возможность посмотреть если не весь чемпионат, то его изрядную часть вполне была доступна, так как на сбор мне было предписано явиться 19 числа, но по необъяснимым причинам мне до зарезу хотелось попасть в войска с синими погонами (ВДВ исключались по причине недостатков зрения, но оставались ВВС) и по уверениям военкома (как потом выяснилось – правдивым, хотя это оказались войска ПВО, но разница с ВВС была лишь в двух праздниках вместо одного и звучном названии – истребительная авиация), а для реализации этого желания явиться нужно было именно 7 июня, что и было мной сделано.

В районном военкомате нас загрузили в автобус ЛиАЗ и отправили на сборный пункт, расположенный на Красном Октябре. Забавно, что одновременно со мной призывался мой тезка и однофамилец, кажется даже дата рождения у него была ровно такая же, как у меня, про которого я неоднократно получал известия, но вот увидеться довелось только там и больше мы не встречались.

На сборном пункте, собственно, ничего интересного не произошло, так как задержался я там часов на шесть, не больше. Прошли очередную медкомиссию (как правило, по типу: что беспокоит – ничего – следующий) – у меня все в норме, кроме зрения. Помню обед в столовой – вроде что-то ел типа тушеной капусты и запомнилось, что вовремя слинял от уборки со столов.

Каким-то образом я оказался в компании человек двадцати пацанов под командой приземистого и веселого капитана, на погонах которого было по голубой полоске с четырьмя маленькими звездочками и нас отправили на вокзал Волгоград-1, где мы узнали что ожидаем поезд в Крым и направляемся в «учебку», расположенную в городе-герое Керчь.

Из всей нашей волгоградской команды призывников из самого города Волгограда было человека три, все больше из области. С одним из них – Женькой Лопатиным я виделся и после дембеля.

В памяти осталось еще двое – Серега Стрелков (с хриплым голосом,  из Красной Слободы, по голосу я его однажды и узнал в раздевалке стадиона «Динамо» лет через семь) и Боря (здоровенный парень с области, на фамилию я тогда не обратил внимания, говоривший как позже выяснилось языках на десяти).

Уже на вокзале народ начал думать о затаривании бухлом, я решил не отставать от общества и скинулся как все.