Время новых дорог

Каким-то немыслимым рывком, когда машина проносилась мимо, Николай успел заскочить на подножку.

Машина мчалась по льду на предельной скорости. Лед под задними колесами крошился, всплескивала черная дымящаяся вода, ребром вставали и переворачивались острые нетолстые льдины. Но это было уже следом, на какую-то долю секунды следом. Поэтому машина мчалась вперед. Любая микроскопическая задержка, сбой – колесо бы проскользнуло, нога на газе дрогнула – машина бы ушла под воду. Но вот под колесами заскрипел снег, и машина, круто повернув к берегу и срезав половину сугроба, остановилась.

– Ну чего мне с тобой делать теперь? – спросил Николай сорвавшимся голосом.

Пассажир молча пожал плечами.

– Ты же, гад, говорил, что водить не умеешь!

– Не умею, – попытался улыбнуться пассажир, чуть растянув белые губы.

Николай втиснулся в кабину, бесцеремонно отодвинув пассажира от руля, и, положив голову на руль, несколько секунд сидел неподвижно.

– Тебя как зовут?

– Александр, – не сразу ответил пассажир. – Можно Саней. Саня Веселов. А насчет машины – ребята объясняли раза два по пьянке. Не получалось. Вернее, хреново получалось. А тут как-то вот… Сам не понимаю.

Кодкин поднял голову.

– Вот что, Веселов… Назад теперь – сам понимаешь. Вперед тоже неизвестно как. От остальных мы себя отрезали. Ты отрезал! Так что нас теперь раз-два – и никого больше.

Веселов кивнул.

– Раз-два, – повторил Кодкин. – Один я бы это дело бодал, а вдвоем, можно рискнуть. Понял? Поэтому что… До Старого доберемся, ночуем и – дальше. Если хотел там остаться, не получится. Пойдешь со мной, до прикола. На подмене. Не согласен – вылазь и чеши назад. Пока мужики не развернулись.

– А ты?

– Обо мне разговор, когда на месте будем.

Голос Николая был непривычно жестким, глаза смотрели пронзительно и хмуро.

– Согласен?

– Откуда я знаю, как у меня там повернется… – начал было Веселов.

– Тогда вылазь, – сказал Николай и, перегнувшись, открыл дверку со стороны Веселова.

Посвистывал ветер, гнал по льду полосы снега. Тяжелые облака переползали через острый гребень хребта. Как-то сразу потемнело, и все вокруг вылиняло до черно-белой бесцветности. Веселов, подумав, выпрыгнул в снег, завязнув в нем почти по колена. Выбравшись из сугроба, он, не оглядываясь, быстро зашагал вперед по полузанесенной колее.