Время новых дорог

А то сейчас телевизор хоть не включай – сплошной мат по-английски. Уши трубочкой закручиваются и по голове как молотком стучат, – сделал свою заявку Кодкин.

– Как говорит любимая теща: отсутствие мелодии свидетельствует об отсутствии переживаний, любви и полноценного катарсиса. Причем как у исполнителей, так и у слушателей, – поддержал своего спасителя Веселов.

– Насчет фигни, которая полноценная, не припомню, а насчет любви все правильно. Без любви песня не песня, так, сотрясение воздуха. Деньгу легким манером зашибают.

Это она точно говорила.

Веселов вполне профессионально пробежал пальцами по ладам и запел:

– Живет моя красотка в высоком терему…

Теплый баритон певца приятно удивил слушателей, и они почти сразу дружно подхватили:

– А в терем тот высокий нет ходу никому…

Песня звучала все слаженней и громче. Вышел из своей каморки Старик. Начал было спускаться по лестнице удивленный Зарубин, но на полпути остановился, присел на ступеньку. Не пел только Голованов. Он первый и заметил, как нерешительно приоткрылась входная дверь, и на пороге в растерянности замер вошедший, никому, кроме Старика, не известный человек, странность и непохожесть которого на остальных угадывалась с первого взгляда.

Легко не по погоде одет, за плечами почти пустая паняга. Голова наклонена к плечу – следствие перенесенной тяжелой болезни. Смущенный общим вниманием и оборвавшейся вдруг песней, он как-то по-детски улыбнулся и стал отряхиваться от мокрого снега, горбом налипшего на его спину. Потом скинул у самого порога свою почти невесомую панягу, подошел к нарам, неловко присел на самый их угол и только потом заговорил, обращаясь сразу ко всем:

– Зачем так громко кричали? Петь надо тихо, чтобы гуси слышали.

За столом все удивленно переглянулись и снова уставились на вошедшего. Его внезапное появление в самый разгар непогоды, когда возможность чьего-либо появления почти полностью исключалось, весьма всех озадачило, хотя и по разным причинам.

– Какие гуси? – не выдержал наконец Веселов.

– Гусей не знаешь? – удивился незнакомец.

– Знаю, конечно.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь?

– Ты откуда такой свалился? – бесцеремонно поинтересовался Кодкин.

– Почему свалился? – расплылся незнакомец в бесхитростной широкой улыбке. – Шел, шел, слышу – гуси летят. Высоко летят. Крыльями шра, шра, шра… Тяжело лететь, ветер, снег. Они думали совсем уже весна. Маленько ошиблись. Вы кричите, они боятся. Тихо петь будете, отдыхать сядут.