Возвращение Повелителя. Властелин двух миров. Книга IV

Арку охраняла пара огромных шестируких адамантитовых големов, вооруженных мечами величиной в рост человека и палицами, ударами которых можно было и слона запросто завалить. А на тот случай, если противника потребовалось бы взять живым, в тени над аркой расположился голем-паук с резистентной металлической сетью.

«А для чего, собственно, такая защита? – спросил я, с опаской косясь на неподвижных металлических гигантов, мимо которых мы проходили. – Ведь кольцо Призыва – инфернальный артефакт. Он не позволит ни проникнуть внутрь против воли обитателя Кольца, ни навредить ему».

– В случае с Адамантитовым Шпилем это не совсем так, – с явным сожалением произнес Аваллон. – Мое Кольцо взломано, и теперь здесь действуют законы эфирной магии. По аналогии с законами устройства микромиров Эквилибриума я допускаю, что кто-то может проникнуть в Кольцо против моей воли и даже убить меня.

«Странно, что ты все это рассказываешь мне. Ведь я – твой злейший враг».

– Я всего лишь предостерегаю тебя, чтобы ты случайно не попал в мои ловушки.

Я не желаю твоей смерти – ты нужен мне живым. Только живого можно заставить страдать – так, как страдал я, находясь в этой тюрьме без времени. Мы уже почти пришли. Сейчас ты увидишь мою одиночную камеру, в которой я провел большую часть своей жизни.

Единственное помещение адамантитовой башни находилось под ее полом и очень напоминало склеп, отделанный панелями из черного мрамора. А в центре склепа одиноко лежала черная плита – как раз под размер человеческого тела.

В микромире кольца Призыва телу не требовалась ни еда, ни вода, ни даже воздух. Он был предназначен для единственной цели – ждать Призыва. Пребывание Аваллона в этой темнице безвременья затянулось надолго – на гладком блестящем мраморе черной плиты отпечатался матовый оттиск человеческого тела. А стены склепа были сплошь испещрены маленькими крестиками-засечками.

– Видишь эти крестики? Каждый крестик – это день, проведенный в заточении. На каждой плите триста шестьдесят пять крестиков.

Всего здесь сто сорок две плиты. Я томился в темнице моего микромира сто сорок два года! За что, скажи мне?! Только лишь за то, что я преклонился перед Тьмой и принял ее покровительство?!

«Ты не просто склонился перед Тьмой. Ты предоставил Тьме свое тело и придал ей разум. Я пару раз уже сталкивался с этой могущественной стихией, и мне становится страшно от одной лишь мысли, что кто-то готов осознанно выпустить Тьму в миры Созвездия.