Невысоклики. Грозовой фронт

Поплясав и помахав мечами, они опять изготовились для стрельбы. Но раскисший берег обвалился, и часть попадала в воду. Убедившись, что это только разведчики, люди высадились и атаковали. Бой был коротким, и мало кому из морков удалось унести ноги.

– Этих двух, – и Бьорг махнул в сторону пленных, – выловили из воды, а остальных в водоворот затащило. Там глубоко.

– Но как допросить этих чудовищ? – недоумевал Алебас Кротл. – Ведь никто не знает их поганого наречия!

– В древних книгах нашего народа есть описания «чёрного языка», – сказал Будинрев.

 – Приведите ко мне Хранителя знаний!

Хранителя долго искать не пришлось. Пожилой гном сам смекнул, что может понадобиться, увидев, как пограничники волокут лающих морков. Откопав нужный фолиант, он подошёл к Магистру гномов.

– Вот, ваша милость, словарь «чёрного языка», составленный в незапамятные времена. Да только сдаётся мне, морки не станут отвечать гному. Лучше поручить это какому-нибудь невысоклику потолковее или человеку, на худой конец.

Недолго думая главным переводчиком определили Пью Клюкла.

Архивариусу дали книгу и два часа времени. Чтобы приободрить несчастного Клюкла, Рыжий Эрл пообещал ему хорошее угощение.

Через пару часов трясущийся от страха архивариус подошёл к связанным моркам. Те с интересом уставились на него – очки на сизом носу произвели на них неизгладимое впечатление.

– Ы юрга морка? (Куда вы идёте?) – собравшись с духом, выпалил Пью Клюкл.

– Ыква мызга дора. Сал кымына – сал дыха! (Вода пожрала землю.

Нет твёрдой почвы – нет мяса!) – прорычал морк покрупнее.

– Морка муй? (Вас много?) – продолжал архивариус, тыча пальцем в книгу.

Пленные переглянулись: этот "сыжула" (шаман) – не "казда" (гном), а его "кытаба" (книга) знает их "ламбу" (язык).

– Сал аварга, морка тара муй сырда! (Не сомневайся, у морков мечей без счета!) – опять ответил большой, а тот что поменьше, выжидательно осклабился.

После этих слов "шаман", чтобы не потерять душевное равновесие, хлебнул из потайной фляги.

Надо сказать, что с обязанностями переводчика "заправившийся" Пью Клюкл справлялся гораздо уверенней.

– О! Дурмана! – глаза морков алчно загорелись. – Тарсыжула! (Великий шаман!) – и они почтительно закивали.

Польщённый возведением его в такой высокий ранг и уже немного расслабившийся, архивариус поднёс флягу обоим. Морки жадно глотали и урчали от удовольствия.

В момент захмелевшие, они захрипели какую-то жуткую песню на не поддающийся описанию мотив.