Невысоклики. Грозовой фронт

Казалось, высунь нос в форточку – и получишь по нему молнией. Тучи висели такие плотные и чёрные, что даже когда наступал полдень, приходилось брать с собой лампу, чтобы не оступиться во дворе. А дождь не стихал.

Грязные щупальца Дидуина с треском таскали по нижним улицам обломки изгородей и брошенную утварь. Кое-где на волнах покачивались сорванные крыши с орущими котами и нахохлившейся домашней птицей. Причём, кому в данном случае повезло больше, неизвестно.

Домик, в котором жил Олли, находился хоть и не на самом высоком месте, но погружаться пока не собирался.

И в нём было, по крайней мере, сухо. На веранде вовсю развешивало вещи семейство кузнеца – человека с Восточного тракта, а в дальней комнате храпела парочка гномов из свиты Магистра Будинрева.

Темнело. Репейник только что ушлёпал в очередной рейд за провиантом и пожитками к своей тётке Зузиле, в доме которой он обитал на чердаке. Олли укладывал поклажу для ослика, купленного накануне у дальнего родственника за символическую плату.

Ослик был помещён в сарайчик и сопровождал каждый очередной удар грома испуганным рёвом.

После долгих раздумий друзья решили идти вместе с родом Виндибуров и другими невысокликами на юго-запад, мимо Столбовых холмов, в долину Черед-Бегаса. Эта местность издревле носила имя Желанного приюта.

На восточных склонах Черед-Бегаса, стоящего на пути у морских ветров, жили в основном люди – пастухи. Горцы слыли народом гостеприимным, хотя и не очень общительным.

Переселенцы рассчитывали найти здесь убежище, провиант и земли, пригодные для возделывания.

Но для Олли и Пита в этом состояла лишь часть секретного плана.

Никогда ещё Виндибур не покидал собственный дом больше чем на неделю. Даже раньше, уходя в походы по окрестностям на несколько дней, он испытывал угрызения совести.

На свете не было другого такого места, где можно чувствовать себя так спокойно и уютно.

Дом защищал, успокаивал, дом лечил. Он надёжно укрывал ранимую душу хозяина плотными занавесками на окнах, давая ей микстуру умиротворения и равновесия. Только в этом ограниченном пространстве не существовало одиночества. Только эти небольшие оконца могли светиться в ночи так тепло и заманчиво. Это был настоящий друг.

Олли казалось, что он привязан к старому дому больше, чем черепаха к собственному панцирю. И вот теперь они расставались.