Индекс туманника

– Развлекаетесь? – вдруг прозвучал совсем рядом чей-то скучающий голос.

Мы с Егором синхронно повернули головы в сторону угла здания и обнаружили там высокого худощавого мужчину лет сорока, с усами, в форме защитного цвета, спокойно лузгавшего семечки. Лично я с ним знаком не был, но в Степногорске командир спецназа был слишком известной личностью, чтобы оставаться неузнанным.

– Боремся со скукой! – просипел я, тяжело дыша и отплевываясь попавшей в рот пылью.

– Городской спецназ! – криво усмехнулся Егорка, утирая разбитый нос.

– Слышишь, дачник, исчезни-ка отсюда, да побыстрее! – капитан Першин не спеша приблизился.

– Не ходите на Федоровку, городские, – Максимов достал из кармана платок и принялся неторопливо утирать лицо, – опасно для жизни!

В какую-то секунду расслабленно-вальяжный Игорь Першин преобразился до неузнаваемости. Семечки полетели наземь, лицо заострилось, глаза превратились в щелки, в мгновенно вытянутой руке, словно по мановению волшебной палочки, появился пистолет.

– Имеешь сказать что-то конкретное?

Я тут же вспомнил о погибшем недавно на Федоровке бойце спецназа.

– Нет, – Егор попятился назад, тоже сообразив, что ляпнул лишнее, – я просто предупредил.

– Исчезни! – повторил Першин, и на этот раз Максимов счел за благо поторопиться.

– Ты Кирилл Елисеев? – спецназовец снова превратился в добродушного дядечку.

– Ну, – не стал отпираться я, обеспокоенно ощупывая нос. Вроде бы не сломан.

– Баранки гну! – Першин весело подмигнул мне и протянул руку.

 – Першин. Игорь.

– Я знаю, – ответил я, пожимая руку капитана.

– Чего не поделили-то?

– Женский вопрос, – насколько позволяло разбитое лицо, я постарался скорчить кислую физиономию, – моя нынешняя – его бывшая из большого мира.

– А-а, – обрадованно протянул Першин, – вечная история. Теория второго шанса в чистом виде.

– Для нее – да. А я там, – кивок головы в сторону неба считался общепринятым указанием на большой мир, – был вполне счастлив со своей семьей.

Эта тема для меня больная.

Даже по прошествии полутора лет с момента попадания сюда душа в лоскуты рвется при одном лишь воспоминании о семье. Я почти год не решался прийти к Ксении, изменой это считал. Но когда все же решился, получил такой горячий прием, что уйти уже не смог. Вот только вместе с Ксюхой я заполучил и ее проблемы с Максимовым.

– Мне легче, мы с женой оба местные, так что вместе и там и здесь.

– И там и здесь? – тупо переспросил я, цепляясь к словам.