Воспитание ангела. Сборник повести и рассказов

В ответ со всех сторон послышался шелест одобрительных смешков, будто кто прошёл совсем рядом, нарочно загребая ногами сухую осеннюю листву.

Илья попытался скосить глаза, но зрачок остался на месте, упираясь в потолок. Однако с некоторой задержкой взгляд его прочертил дугу вниз и вправо, и он увидел…

На круглой капители одной из четырёх колонн, поддерживающих купол, сидел длинный, сухой как палка человек. Илья вздрогнул. Он узнал эту костлявую руку, на которую опиралась склонённая голова, по перстню с камнем красно-голубого свечения.

Это был один из тех, кого увидели они с Чапой там, в могильном подземелье. И лицо!… лицо сидельца странным образом было обращено к нему под невозможным для обычного человека углом, будто ему свернули шею.

Человек резко повернулся к нему в профиль, обращаясь к кому-то справа, и Илья тут же получил разгадку: спереди и на затылке рельефно выступали два одинаковых остроносых профиля.

– Хи-хаак, – сказал человек, – у нашего подопечного совсем отсутствует чувство страха.

Ты заметил, что он никак не реагирует на моё двуличие?

– Он просто в шоке, монсеньор, – ответило скрытое зыбким свечением нечто, располагавшееся на соседней колонне.

– Но я требую к себе уважения, – двуликий в упор уставился на Илью. Лицо его имело такое выражение, какое было бы у зазубренного топора после промаха по полену, развернись вдруг его лезвие в неведомом измерении в полноценный фас лица. – Возможно он меня не видит?

– Видит, уважаемый Аратрон, но оболочка его на данный момент лишена самого главного, чем он мог бы выказать вам свое уважение, – мышц.

– Да, но он только что взмахнул рукой и развернулся!

– Это моя заслуга, сэр, иначе перед вами торчал бы только его зад.

– А ты что здесь делаешь, Фуль? – Аратрон обратил передний лик, куда-то за спину Ильи.

И тут же нечто по имени Хи-Хаак сорвалось со своей колонны и крутануло Илью на сто восемьдесят градусов.

– Этот юноша не из твоего астрала, – с нажимом заключил Аратрон.

Илья уже приспособился к роли телекамеры, меняющей ракурс и фокус по воле нечто по имени Хи-Хаак, и теперь, так же как этот бездушный оптический аппарат, отстранённо и бестрепетно наблюдал, как тот, что назывался Фулем, огромный толстяк, с большой лысой головой, одутловатым лицом и красными, слезящимися глазами, от рыка Аратрона вздрогнул и начал сползать с вершины колонны, на которой разместилась малая толика его огромного зада.