Князь Холод

Пришлось снова спешно разрывать дистанцию, попутно отбиваясь от поймавшего кураж драгуна. Чисто уйти не удалось – я все-таки пропустил укол в плечо. Воодушевленный Сахно продолжил атаку выпадом, но то ли слишком сильно торопился, то ли раненая нога подвела, но его движение вышло неуклюжим, я легко парировал его с шагом назад и тут же, не дав противнику вернуться в стойку, атаковал сам.

Видит бог, я не хотел этого. Я хотел выиграть, победить, не дать себя убить, но не этого. И, выбрасывая руку с оружием навстречу поручику, я стремился всего лишь попасть в цель, просто положить конец попыткам убить меня, а вышло всё так, словно мастер фехтования нанес жестокий жалящий удар.

Острие моего клинка, двигаясь снизу вверх, вонзилось поручику прямо под нижнюю челюсть, в то самое место, где с возрастом у людей образуется второй подбородок. И укол на этот раз вышел нешуточным, никаких шансов противнику не оставившим. Сахно рухнул наземь, несколько раз рефлекторно дернулся и замер.

Толпа на мгновение замерла в тишине, а потом заорала, загомонила, завизжала. Кое-кто попытался броситься к упавшему дуэлянту и был остановлен секундантами, но основная масса испуганно бросилась врассыпную с места происшествия.

– Всё кончено, – склонившийся над поверженным товарищем капитан Данилов ошеломленно покачал головой.

– Да, князь, – уважительно промолвил прапорщик Скачков, – удивили так удивили.

– Ваше сиятельство!

– Михаил Васильевич!

Игнат с Афанасием радостно бросились ко мне с объятиями, заставив морщиться от болезненных ощущений.

– Полковник Бодров! – обернувшись, я обнаружил у подножия лестницы офицера и троих солдат в красных мундирах, и сердце мое, еще не успевшее уняться от бешеного ритма поединка, тревожно сжалось от нехорошего предчувствия. – Полковник Бодров, следуйте за мной!

– Розыскники! – испуганно просипел Сушков, подтверждая мои догадки.

– По крайней мере, выяснилось, что я – полковник, – пробормотал я себе под нос, отправляясь вслед за красномундирниками.

6

Промурыжили меня в подземелье Сыскного приказа не менее двух часов. Не пытали, нет, но допрос с пристрастием учинили, в продолжение которого кто-то очень старательно гремел железяками в соседнем помещении. Наверное, это должно было нагнать на меня страху, но представление о находящихся там орудиях пыток я имел весьма приблизительное, потому всерьез угрозу не воспринял.