Князь Холод

Попробуем втолковать царевичу что-то более удобоваримое:

– Калашниковы-то в дворянах всего ничего, не ровня они мне, – язык слушался меня уже не очень хорошо, нужно заканчивать с возлияниями. – Если бы свадьба состоялась, меня бы потом все благородное общество заплевало за «брак с денежным мешком».

– А то тебе сейчас много уважения оказывается! – съехидничал Алексей и был прав, подлец такой! – А так бы с деньгами проблем не было.

– Правда твоя, нет уважения. Но я решил самым коренным образом изменить свою жизнь.

Уважения буду добиваться сам, своими делами. И жениться хочу по любви, а не из-за денег или положения в обществе!

– Все-таки сильно тебя по голове приложили, брат Холод! – физиономия царевича расплылась в улыбке. – Совсем как Федька говорить стал. Только вот Феденька говорил так, говорил, а теперь от своей Софьи бегает потихонечку к Гороховой. Вот и весь сказ!

– Нам с тобой, Алешка, – я приобнял Алексея за плечи, – нужно перестать обсуждать других. Нужно самим дело делать. Федор государю много помогает.

Мы тоже можем помочь. Ведь кто, если не мы? Мы свои, мы не предадим. Нам сам бог велел заодно всем быть!

– Вот! – царевич воздел палец вверх. – Вот! Я думал об этом, сказать не мог! А ты сказал! Только… все равно… обидно.

Как-то слишком уж резко речь царского сына стала неразборчивой, я даже внимательно посмотрел на собутыльника, заподозрив какой-нибудь подвох. Но – нет, алкоголь всё же одолел Алешку, просто у всех это бывает по-разному. На моей памяти были случаи, когда здоровых мужиков развозило буквально с пары рюмок, а было и так, что человек полдня заливал себя самогоном, оставаясь при этом абсолютно трезвым, а потом ему в одно мгновение ударяло-таки в голову, и он падал лицом в салат.

– Все, Миха… Я спать. Зайду завтра!

Всё. Это были последние разумные слова Алексея на сегодня, далее следовало лишь неразборчивое бормотание и шумное сопение. Подоспевшие слуги сноровисто подхватили господина под руки и аккуратно повели в спальню, а я наконец-то оказался предоставлен самому себе.

Час был еще не очень поздний, но на улице уже стемнело, и в коридорах царского дворца царил полумрак. Мне нужно было подняться со второго этажа на третий, однако в процессе подъема меня посетило непреодолимое желание подышать свежим воздухом, потому я потащился на четвертый этаж, где ранее приметил балкон. Там и свежий воздух, и шикарный вид на ночной город, так сказать, два удовольствия в одном флаконе.

Наверху было темно и безлюдно.