Глава рода

Хорошо, что ты пошел по его стопам, но я бы предпочел, чтобы тебе вручали награды за заслуги другого рода.

– Ты же знаешь, что у меня просто не было выхода! – тяжело вздохнув, произнес я, когда понял, о чем он говорит. – Я мог только использовать пыльцу и умереть в бою или остаться без сил и погибнуть. Возможно, и на алтаре.

– Первый вариант как-то веселее выглядит, – заметил наставник, так же тяжело вздохнув.

И я вспомнил, как, очнувшись после двухнедельной комы, увидел его сидящим возле моей койки в больнице.

Старик, упершись локтями в колени, обхватив руками низко опущенную голову, беззвучно плакал, крупные капли стекали по лицу и аккуратной бороде.

Я был так поражен происходящим, что не заметил, как почувствовавший что-то Феофан поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Мне плевать, кто ты… – каким-то глухим голосом сказал он. – Настоящий Иван или тот, кто пришел вместо него. Просто живи. Живи, и все.

– О чем ты?! – искренне спросил я, ощущая дикую слабость во всем теле и совершенно не понимая, что происходит.

Из горла вырвался какой-то неразборчивый хрип, поэтому наставник поспешил подать мне стакан воды.

Жадно выпив его, я удовлетворенно откинулся на небольшую подушку и прикрыл глаза.

«Хорошо, – подумал я, а затем до меня дошел истинный смысл фразы наставника. – Что значит «настоящий Иван или тот, кто пришел вместо него»? Он что-то узнал, но что? И как мне у него все выведать?»

– Обманул, скотина! – тем временем злобно ухмыльнулся Феофан, с силой сжимая кулаки.

– Может, все же расскажешь, о чем ты? – ощущая слабость, но не позволяя себе расслабляться, спросил я. – Кто тебя обманул?

– Давай я лучше позову целителей, – встрепенулся наставник, потянувшись к пульту вызова медицинского персонала, но я поспешил его остановить. – Нужно сказать, что ты очнулся!

«Ага, конечно, – недовольно подумал я. – Меня отправят спать, а ты в таком состоянии пойдешь вершить правосудие и непонятно, что еще узнаешь».

– Не надо никого вызывать, – остановил я Феофана. – Лучше объясни, что за непонятные вопросы? А то буду считать, что единственного преданного мне человека настроили против меня. И от этого мне станет еще хуже.

– Прости, Ванечка, прости, – неожиданно упал на колени наставник и, уткнувшись мне в руку, заплакал. – Прости старого предателя. Прости.

«Это так его задела фраза «единственный преданный человек» и настроила против меня? – с недоумением подумал я.