Войсковая разведка

Второй виток обхватил тело, сдавил, пытаясь нащупать несуществующие руки. Где-то над головой взвился и принялся стремительно опускаться третий, призванный окончательно спеленать дерзкого, посмевшего пройти так далеко. Бывший вор торопливо опустился на колени, особым образом сжав пальцы ног: с подошв вылезло по узкому лезвию, не слишком длинному и прочному, зато наточенному до остроты бритвы. И то: не драться на клинках, а перерезать тюремные путы были призвана старая как мир уловка. Мелькнули скрещенные и выпрямленные ноги, разлетелся на две половинки кожаный гарпун, дикий взвизг поднялся под потолок и заметался под его сводами.

Брезгливо сбросив с себя остатки каната, Ладар провалился в светящуюся щель саркофага. Под ногами захрустели кости, но сипалу было не до этого: нагнувшись, спиной торопливо двигал крышку поближе к краю, чувствуя, как скрежещут чужие кости по белому камню, как всё ближе очередной охранник, решившийся уничтожить дерзкого.

Небольшой стук закрывшейся крышки словно разрезал мир на две части: мир шума и скрежета, опасности и погони – от сузившегося до четырёх стен гробницы мира полной тишины и темноты.

Ладар обессилено прислонился к одной из стен древней магической усыпальницы и понял простую истину: без рук он это крышку просто не поднимет. А те, кто ярился и бесновался за её стенами – странным образом успокоились и сами этого делать просто не будут.

Как можно измерить время в пустоте? Если ли оно там, где ничего не меняется, где есть лишь слабый магический свет Жизни, дающий возможность существовать?

Сипал сидел на свободном от останков куске саркофага и грустно глядел в никуда.

– Илис! Твоё небытие намного уютней. Возможно, потому что там человек не один? Кости Творца способны дарить жизнь и после смерти. Забавный феномен, наверняка найдётся какой-нибудь извращённый культ, отринувший жизнь как таковую и наслаждающейся подобным псевдосуществованием. Да почему найдётся? Вон они, почитатели, иногда – прекрасные люди, но чаще – уродливые чудовища, напрямую зависящие от эманации этих останков и уже неспособные жить без них.

Дикий, дикий остров. Путь в никуда, заканчивающийся в чужом саркофаге. Правы предки, признававшие огненную тризну, возможно, они могли предвидеть и такое?

В какой-то миг, когда, казалось, небытие, победно усмехаясь, расположилось в сознании сипала – он ощутил на своих губах чужие. Мёртвые, но полные любви губы.