Войсковая разведка

Жизни моих друзей. Я хочу, чтобы их перевели в разведку.

Вельможа улыбнулся.

– Датим просил меня об этом. Немного деликатней и в более привычной мне манере, но разговор на эту тему у нас был. Отставной маршал и его ученики могли бы с большей пользой послужить именно в разведке. Степень риска там немногим меньше, а польза для армии – несомненна. Однако закон выше прихоти, даже королевской. И, к тому же, если Льер Ируг считает, что он недостаточно реабилитировал себя, чтобы оказаться в разведке, никто не вправе вставать между ним и его честью.

– Вы сейчас же вытащите их сюда, ко мне. Назначите повторное расследование, достаточно убедительное для того, чтобы маршал, если и не был оправдан, то обвинения оказались под сомнением. Это в ваших силах.

– Насколько я знаю, рота, где служит Ируг, сейчас за линией фронта.

– Немедленно отправите туда гвардию! Они их вытащат.

– Это неправильно. Ставки уже сделаны. – Вельможа закусил губу и бросил быстрый взгляд куда-то в сторону, на еле заметную передающую сферу.

 – Впрочем, если вы убедите меня в том, что данные действия будут идти на благо королевства…

– Как насчёт того, что я знаю, или могу узнать?

– А что вы знаете? О новых ловушках на основе магии света после учинённого вами взрыва не догадался бы только слепой. Не знаю, чем вы купили льера Гинаши, он падок до новинок, но, в любом случае, это уже не тайна, льер верен короне. Вы можете сказать мне что-то ещё?

Ладар покачал головой. Словно собираясь отвернуться, опустил голову, искоса наблюдая за вельможей.

Тот несколько раз облизал губы, теряя их надменную безупречность. Принц жаждал, хотел вмешательства сипала, и не важно, что было тому причиной: тревога за войну в целом или проигрыш на сегодняшних ставках.

– У меня нет ничего нового. Есть один вопрос, который я иногда задаю себе в качестве умственной гимнастики. Вы же знаете, я тугодум? Я мог бы задать его и вам, при условии, что нас не сможет подслушать никто посторонний, как бы он ни старался.

Хотите его услышать?

Принц неспешно отстегнул с воротника небольшой круг с тремя розами внутри. Несколько написанных на нём рун, и розы принялись расти – вглубь разговора, отсекая человека от всего мира, от собственного тела. Нереально прекрасный аромат роз разрастался, пока не заполнил всё вокруг, оставив в воплощённом мире только суровое лицо потомственного царедворца. Шевельнулись строгие губы:

– Ты заинтриговал меня.