Живой лёд

Будет лучше продолжить восстановление в капсуле. За два месяца мы достаточно вас подлечим, и тогда ритуалы будут максимально эффективны. Сейчас же они могут принести только вред. Раны восстановятся не так, как нужно, и это будет иметь последствия в дальнейшем.

Глаз покалеченного мужчины вспыхнул темно-красным светом, и молодой человек испуганно отшатнулся назад.

«Идиот! У нас просто нет времени! Безопасники уже лишили меня четырех из семи баз! И никому не известно, когда они наведаются сюда! А кроме того, этот ублюдок Морозов как-то закрыл уже сформированную пустошь! Если дать инквизиторам время, то они научатся с его помощью уничтожать прорывы! И тогда у нас не будет шансов! А без поддержки инфернальной энергии меня ждет смерть.

Или что-то пострашнее ее! Так что на всякие глупости просто нет времени! Хорошо, что велел вывести меня из комы раньше, чем завершится восстановление! А так у нас еще есть шанс!» – со злостью и яростью подумал однорукий. Ощущая неприятную боль во всем теле и обнажая остатки зубов, он прохрипел:

– Впх ритхуальный залпх!

Двое безмолвных бойцов тут же подхватили его на руки, занесли в помещение с замысловатой, исписанной мелкими символами пентаграммой, линии которой светились едва заметным красным светом.

Они положили тело прямо в ее центр, спиной на небольшой, размером с два кулака, демонический алтарь, представляющий собой необработанный кусок стекла с несколькими «камнями души и боли» внутри.

Не обращая внимания на неприятные ощущения, мужчина приподнял трясущуюся от нагрузок руку, и туда был тут же вложен исписанный рунами черный нож.

– Непхсите пхленнпика, – едва слышно прохрипел человек.

Ожидание не продлилось долго. Два безмолвных бойца притянули, по-другому не скажешь, вырывающегося и дергающегося, тощего, заросшего мужчину, от которого пахло нечистотами, грязным, давно не мытым телом и ужасом от осознания происходящего.

– Полопхжите епхо на мепхня, – велел инвалид и, как только бойцы выполнили его приказ, начал кромсать ножом извивающуюся и дико кричащую жертву, отчего символы пентаграммы ярко вспыхнули, словно кто-то их подсветил.

Спустя несколько долгих минут от пленника остался лишь пепел, и безногий уже более уверенным тоном произнес:

– Спледующий.

После еще трех убийств уставшего, но преобразившегося мужчину, избавившегося от сутулости и дрожи, вернули в инвалидное кресло, и он прохрипел:

– Лабопратория триста десять.