Операция МРГ

– Вы из какого купе? – спросила проводница, слегка сдвинув ноги.

– Безобразие, – Елизавета Антиповна хлопнула дверью.

За окном мелькали столбы и деревья. Неподалеку струилась река. Одинокий баркас бороздил отмели, ища косяки с рыбой и раками. Разрушенные дома, ржавеющие останки комбайнов, оставались позади, словно приговор. Елизавета Антиповна, концентрировала в себе силы. Решение уехать в Венецию, пришло в голову сразу, как только они с сыном решили найти бесценные произведения. Мечта ездить в магазины на шлюпках, не давала ей покоя все годы с момента наводнения, пережитого в детстве.

Осталось только продать картины, которые лежат в укромном месте, купить домик на берегу канала. Нанять гондо…гонда, – запнулись мысли, – мужчину с веслом. Развить галлюцинации ей не удалось, появилась проводница.

– Мужа встретила, – улыбнулась она, – даже дверь не успела закрыть.

– А если бы ребенок зашел? – возмутилась Елизавета Антиповна, – что бы он подумал?

– Чей ребенок? – проводница оглянулась по сторонам.

– Да какая разница чей, … может быть Ваш. Может он тоже, как и муженек случайно объявится. А тут Вы не известно чем занимаетесь.

– Ну, так получилось, что ж теперь. Неужели у Вас таких порывов не было.

– Держите свое либидо в руках.

Выяснив все отношения, но забыв о своих вопросах, Елизавета Антиповна уже было рванула дверь, но вдруг ее словно ударило током. Поправив голову, расправив кофту, подтянув чулки, она чинно растопырила купе. Картина которую дама застала, впечаталась в ее мозгу на долгие годы оставшейся жизни.

Ее сын, ее кровинушка, словно собака, лакал между ног Нинэль, сама же Нинэль играла на флейте Иосифа Ильича. Иосиф Ильич стоял и читал газету сосредоточенно. Когда дверь открылась, он кивком головы поприветствовал мамулю и продолжил чтение. Сын маму не поприветствовал ни как. Нинэль слегка стонала, но ни одной головы из рук не выпускала, и на появление старушки отреагировала своеобразно – обхватив ногами тело сына.

– А ну-ка…, – не зная, что сказать дальше крикнула Антиповна, – хватит.

Сын, услышав знакомые позывные, решил оторваться. Однако Мюнхгаузену было гораздо легче, выдернуть себя за волосы из болота, чем Анатолю вырваться на свободу из чрева Нинэль.

– Отдай сына, – с этим криком, мама стала разгибать парализованные похотью ноги девицы.

– Ваш чай, – проводница, решив загладить вину, с улыбкой открыла дверь.

Ее рот отворился гораздо шире.

– Ну вы блин даете, – калитка с треском закрылась.