Красная книга начал. Разрыв

Широкие ремни охватывали его запястья, ноги тоже были спутаны. Появились ощущения, пока еще смутные, они постучались болью в затекшие мышцы, пробежали миллионами иголочек, словно пробуя на вкус, отступили и навалились, уже без пощады разрывая тело, обжигая его яростью, боем крови.

Юноша открыл глаза, медленно, щурясь от нестерпимого тусклого света. Очень беспокоил привкус крови во рту и еще один ремень, не дававший свободно повернуть голову. Белёный потолок с одиноким грязно-желтым пятном где-то сбоку что-то тревожил в сознании Альбина.

Он немного вращался, покачивался, ворочался. Наконец, найдя удобное положение, потолок замер.

Стоп, подумал юноша. Потолок ему был явно знаком. И это пятно, как будто от неловко подкинутого апельсина. Точно, Альбин тогда только учился жонглировать. Потихоньку в голове прояснялось, качка утихала, а рокот прибоя оказался рокотом голосов за тонкой дверью. Они что-то яростно обсуждали, спорили.

Извернувшись в путах, юноша попытался крикнуть, позвать кого-нибудь, но из пересохшего горла вылетело лишь сдавленное сипение.

Он закашлялся, поблагодарив про себя того, кто привязал его голову, с каждым спазмом словно огромный бугай бил его молотом в череп.

Голоса смолкли, скрипнула, отворяясь, дверь. Альбин почувствовал, как ослабли ремни. Сильная рука поднырнула под голову, приподнимая ее, к губам поднесли кувшин. Первый глоток он сделал судорожно, еще не чувствуя вони и омерзительного вкуса жидкости. Второй – был словно прозрение, а от третьего его вывернуло в вовремя подставленный таз.

– Что за дерьмо, – прохрипел юноша, отерев рот данным ему полотенцем. – Дайте воды…

Ему опять сунули под нос кувшин с жидкостью. Юноша попытался увернуться, но рука держала крепко. Он замотал головой, сжимая зубы.

– А ну пей, гаденыш, – Север, возмущенный подобным поведением подопечного, чуть не ударил того кувшином.

– Пейте, кавалер, повелеваю, – властный голос императора заполнил собой комнату, и Альбин в растерянности чуть не укусил глиняный край кувшина.

Новый глоток принес новые спазмы. И когда из Альбина вылился даже позавчерашний обед, которого, кстати сказать, не было, его наконец оставили в покое. Север подоткнул подушку ему под поясницу, устраивая в сидячем положении, и обернул одеялом.

Император лично подал новый кувшин, с чем-то вроде слабосоленой воды. Альбин надолго приник к нему, стараясь пить медленно, чтобы не раздражать уставший желудок.

– Что-то случилось? – отдышавшись, пробормотал нор Амос.