Игла бессмертия

Полудница глядела на Олега, а затем поклонилась ему и исчезла.

– Путь вам свободен… – только и услыхали они шелест над травой.

Кобыла поднялась на ноги, зафыркала, глянула большим глазом на людей и пошла вперед.

– Куда, заполошная, куда?! – крикнул Демид, хватая повод.

Все забрались в телегу и дальше ехали молча.

Глава 4

После ухода денщика Воронцов на краткое время предался унынию. Впереди его ждала подготовка к приёму, дело, в отсутствие сноровистого слуги, долгое и муторное. Тихон никогда не был к сим таинствам пригоден, а здесь, в глуши, едва ли найдётся толковый куафёр.

– Ива-ан!

– Я его кликну, барин, – кротко сказала старушка-стряпуха, выглянув из своего печного уголка.

Только вышла за порог, как послышался звонкий чистый голос, вовсе с её летами не соотносящийся:

– Ваню-юша!

Вскоре в зал вбежал давешний мальчик.

– Чего изволите, барин?

– Скажи, есть ли в вашем городе куафёр?

– Кто?

– Парикмахер.

– Нет, барин, немецких нет фамилий.

– Цирюльник, брадобрей – есть такие?

– А! Да, есть.

– Сбегай, позови.

– А нет его дома, с утра он по красным дворам ездит, господ прихорашивает.

– Тьфу ты пропасть. Тогда готовь баню, неси туда горячую воду, рушники, зеркало, потом будешь мне прислуживать. Скажи ещё, чтоб кафтан мой взяли почистить, да чтоб прилежно!

Мытарства Воронцова, паренька подавальщика и одной сведущей, с её слов, дворовой бабы продолжались круглым счётом два часа. За это время боброцские участники светского туалета обогатились знаниями таких благородных слов как «merde», «canaille», «gredin» и «bordel», а Воронцову запомнилось выражение «едрить тебя дрыном от задка да до загривка», которым мальчик попотчевал тётку.

Однако ж в половине шестого Георгий уже рассматривал своё отражение в зеркале – пудра лежала хорошо, ровным слоем, уже не затрагивая усов и бровей, но выделяя тёмные с золотистыми искорками глаза; короткий парик не задирался, и собственных чёрных волос нигде не было видно. Надев свежую рубашку с кружевными манжетами, офицерские камзол и бриджи, чулки и туфли, и вновь посмотревшись в зеркало, дворянин остался вполне доволен собой. Не хватало только украшений. Воронцов открыл поясной футляр, где хранилось предписание, и достал оттуда золотое кольцо и золотой же перстень-печатку, в коем помещалось искусно вырезанное из оникса изображение ворона с крохотным бриллиантом на месте глаза. Что ж, бедновато, но для уездного собрания должно быть достаточно.