Игла бессмертия

– Не ты, а я ту старуху сыскал, ты-то, пожалуй, очнулся бы только когда зазноба твоя остывать уж начала б.

– Ей-ей, Федька, умолкни, не ровен час…

– Не пужай, не пужай, а раз уж от истока, так рассказывай толком.

Демид насупился и какое-то время только ворчал что-то себе под нос, но потом продолжил:

– Стало быть, захворала Ярмилка, ну что ж, бывает. Федька её лечить начал. – Демид глянул на друга из-под бровей, признавая и его роль. – Травку заварил, мясным отваром с чесноком её потчевал.

Показалось, что к вечеру сделалось ей полегче – вставала, ходила, – но наутро опять пластом легла. И так три дня, а на четвёртый Федька где-то раздобыл эту старуху.

– Да, пришлось побегать. Уж больно местные не хотели про неё сказывать, поговаривали – ведьма.

– Так вот, бабка та рассказала, что мертвец к Ярмилке ночами ходит и кровь её пьёт – пытается, поганец, снова к жизни вернуться.

– Что за мертвец? – спросил Николай.

– Про то эта дряхлая язва тогда не сказала.

– Мы поначалу решили, что она из ума выжила, – добавил Фёдор, – но старая простой способ указала как проверить. Ночью, говорит, спящими прикиньтесь, а сами глаз не смыкайте, следите за Ярмилкой.

– Дело для нас простое, не раз уж мы в караулах-то стояли, вот и решили попробовать, – снова продолжил Демид. – Так вот, лежим мы тихо, я на лавке – с Ярмилкой-то уже не баловал, чтоб не мешать выздоровлению, – Федька на сеннике у окна. Далеко уж за полночь слышу шорохи в огороде.

Пёс хозяйский поначалу взрыкнул, а потом тявкнул радостно и затих. Когда же тень окно застила – ночь тогда была светлая, лунная, – так я сразу бабкиным сказкам поверил. Чётко, как днём, увидел распухшую рожу, что к стеклу привалилась и красным глазом вращать стала.

– А я тогда только тень заметил, потому как спал спиной к окну, – вставил Федор.

– Да, и до того меня страх взял, – продолжил Демид взволнованно, приложив руку к сердцу, – что ни рукой, ни ногой пошевелить мочи не стало.

Никогда со мной такого не бывало! А страхолюд точно на меня глядит и шипит себе что-то, а с меня уж пот потёк. Ну, думаю, конец нам пришёл. Молитву вспоминаю какую-никакую, хоть про себя прочесть, да ничего на ум нейдёт.

– Постоял этот кто-то, постоял и к крыльцу пошёл, – подхватил Фёдор, – а я за рукоять тесака взялся поухватистей. Страха у меня тогда не было, любопытно было узнать, что ж это с Ярмилкой такое делают.