Страшные Истории. Полная коллекция Остромира

Две истории жизни умещались в его голове, но первая с каждой секундой уходила на задний план…

Можно все списать на небольшое помутнение рассудка и ложные воспоминания – ведь о кота можно так споткнуться, что и не встанешь. Но молодой архитектор не умел играть на гитаре. А Стас умел, чем немало поразил родных и друзей. Стас помнил песни, которые в этом мире больше не помнил никто. В письме он мне писал: на сегодняшний день он довольно известный в определенных кругах питерский музыкант – только никто не знает, что песни, которые он играет и поёт, совсем не его.

Но не будешь же рассказывать народу историю их происхождения – в лучшем случае посмеются.

Он пытался отыскать свой «прежний» дом. Несмотря на то, что район поныне существует, там, где были пустыри и квартал гетто, стоит огромный торговый центр.

Да и вот что еще. Как-то дочка сказала Стасу, что иногда в темноте в той комнате под самым потолком мерцает полоска света. Стас решил повесить в комнате светильник, который будет гореть постоянно, во избежание…

Случай в карельской глуши

Я расскажу один случай, который произошел со мной в Карелии.

Я никому никогда об этом не говорил, а вот анонимно, пожалуй, разрешу опубликовать. Может, кто с таким сталкивался или способен объяснить эту чертовщину в отличие от меня. Несколько лет назад Институт отправил меня в командировку в город Кондопога, который в 320-ти километрах от Санкт-Петербурга на северо-восток.

Я сделал там все свои дела, но вдруг выяснилось, что один дед, живущий к северу от побережья Онежского озера не смог доставить в лабораторию кое-какие ожидаемые природные образцы.

Отмечу, что Институт занимался семенами, растениями и прочими важными в сельском хозяйстве исследованиями.

Поэтому меня попросили заодно скататься к этому деду и забрать пакет для лаборатории. Машину, разумеется, мне никто не выделил, и до цели – какой-то маленькой деревушки – мне было предложено добираться рейсовым автобусом.

Ехал я в ту еще глушь, да к тому же и автобус отправлялся не с автовокзала, а почему-то с окраины города.

Это был полуживой, наверняка, списанный «Икарус» с плохо закрывающимися дверьми и грязными стеклами.

В автобусе народу было немного, но все места, кроме пары-тройки были заняты. Народ постепенно выходил по пути следования. Я сидел один ближе к задней части салона, за спиной сидело еще человек пять.

Мы ехали по лабиринту дорог через бесконечно тянущиеся леса, почти не встречая по пути транспорт.