Иллюзия чистого листа: шаг в никуда

Я лениво понаблюдал за этим процессом, потом вскинул удочку, выдернув из воды подводную снасть, представлявшую собой леску с насаженными на ней двумя грузилами и крючком с опарышем, перекинул ее обратно вверх по течению в исходное положение, с которого поплавок, снова погрузившийся наполовину в воду, начал свой очередной спуск по реке. Эта процедура происходила уже немало раз, но я не устал, сидел и думал о своем, глядя в темную торфяную воду цвета крепко заваренного черного чая.

На потемневшей поверхности пенька рядом возле шапки располагалась полупрозрачная пластиковая коробочка с энергично шевелящимися внутри нее опарышами, стремящимися найти выход и обрести свободу, а также запасные крючки и поплавок.

Возле пенька на земле стояло пластиковое зеленое десятилитровое ведерко с водой, в которой плавали пойманные мною за последний час пять плотвичек. Рыбины были средней величины и для ухи вполне подходили. Плотва клевала с равномерным интервалом, словно подавалась по конвейеру. Я решил, что поймаю еще столько же и пойду домой.

Я никогда не был заядлым рыболовом. Как-то пораньше, несколько лет назад, пара приятелей звали меня на зимнюю рыбалку. Они наперебой расхваливали зимний вариант рыбной ловли, но стоило мне представить, как я плетусь со снастью по заснеженному льду за тридевять земель, чтобы потом несколько часов сидеть в холодину на предоставленной всем ветрам снежной равнине, желание последовать за заядлыми рыбаками половить рыбки в зимний период мгновенно угасало. Другое дело – летний вариант рыбалки.

Такое я еще мог себе позволить, поэтому и сидел сейчас у реки с удочкой наперевес.

Я вдыхал свежий лесной воздух, и мне было так спокойно и хорошо, что сейчас я ни за что и никому не позволил бы нарушить мое умиротворенное состояние. Вокруг на несколько километров не было ни души. Я это знал, потому что сам этого хотел и мысленно очертил границу, за которую не зайдет и не заедет ни один человек. На зверей это ограничение я не стал распространять, поскольку этих живых существ четко отделял от людей и не ждал от них ничего плохого.

Впрочем, они и сами не стали бы предпринимать ничего опасного для меня, так как своим звериным чутьем чувствовали, надо ли обходить меня стороной либо подойти, издали с любопытством глянуть и неприметно исчезнуть в чаще. Что касается людей, то они зачастую не так понятливы, и на них пришлось бы отвлекаться. А я этого не хотел, потому что сбежал от суеты. В лес, в чащу, в тишину, к избушке и реке.