20 см

Так что, как ни крути, а без какой-нибудь дырки вам всё же не обойтись! – Гаврон отрывисто хохотнул, а потом вдруг понизил голос и пригнулся к столу, словно боясь, что его подслушают. – Однако наверху, – он кивнул на потолок, – возникают опасения. – После этого он выдержал долгую паузу, чтобы Фарн мог спросить «какие», но хозяин молчал. Гость распрямился и откинулся на спинку стула.

– Вы хотели мне что-то сказать.

– Я? – удивился Фарн. Он ничего не собирался говорить.

– Вам не очень понравилось, когда я пошутил про плотность чёрной дыры.

Вы подумали, а откуда ваш сын возьмёт такое количество энергии, разве нет?

– Да нет.

– И всё-таки.

– Я не знаю, откуда он может взять такое количество энергии, – сказал Фарн и тут же испытал стыд, что таким построением фразы он как будто нечаянно предал сына, отстранился от него перед лицом чужого человека. Надо было сказать обезличенно или использовать местоимение «они».

– Вы же были учителем физики…

– Нет. Географии и биологии.

Хотите, я заварю ещё кофе? Или, может, чай? – спросил Фарн, вставая.

– Нет. Присядьте. Присядьте, – настоял Гаврон. – Вы когда-нибудь спрашивали себя, куда, например, девается вся эта земля, вынутая из наших пещер? А это десятки, сотни, тысячи, миллионы кубов. Куда?

– Я не знаю.

– И все не знают. Но при этом все думают, что она каким-то чудесным образом выбрасывается наружу.

– Я не знаю. Я просто делаю двери и лестницы. Железо и дерево. Гарнитура, фурнитура, крепёж…

– А потом появляются книги, подобные «Последней оптической иллюзии» с её нелепыми бреднями о горе чёрных муравьев.

Ваш сын когда-нибудь произносил при вас слово «террикон»?

– Нет, мой сын при мне никаких таких слов не произносил, – твёрдо ответил Фарн и спокойно выдержал долгий взгляд «шахтёра».

– Вы мне нравитесь, – резко изменил интонацию гость и начал собираться. – Но, возможно, вам стоит внимательнее приглядеться к окружению вашего сына.

– Он взрослый муравей. А в чём дело? Вы знаете, где он сейчас?

– С ним всё в порядке, а мне уже пора.

Проводите меня.

Гость вызвал такси. На лифте они спускались молча, а когда выходили, в подъезде им встретилась соседка, очень весёлая разбитная муравьиха с каким-то своим приятелем, который старался её поддерживать, но только из расчёта на взаимность. При виде Гаврона, субъекта явно не местного разлива, соседка на мгновение растерялась, потом ойкнула и принялась откровенно заигрывать.