Самый большой секрет

Ольга бросила на меня взгляд.

– В той же ванной, Оля, – подтвердил я ее немое предположение. – В той же, где и ты сегодня прохлаждалась.

– Ага, со связанными руками и кляпом во рту.

– Ну, технически это был не кл… – начал я.

– Хватит, – оборвала меня Ольга. – Мне сейчас еще страшней, чем когда я в ванной сидела. Ты сказал, что это не фокус. Что же тогда?

– Ээээ… – я помедлил. – Простым языком это называется регенерация.

– Что?! Что это за язык простой?

– Любая рана у меня, у Стаса, у таких как мы мгновенно затягивается.

Причем серьезность повреждения не имеет значения. И касается это не только ранений, но и любых заболеваний. Наше тело излечивает себя сразу же. Грипп, перелом, оторванная конечность, рак.

Глаза Ольги грозили вывалиться из орбит. Но в них все еще читалось недоверие.

– У таких как вы со Стасом. Ты сказал у таких как вы. У каких это таких.

– У бессмертных, красавица. Я – бессмертный. И Стас тоже. Теперь ты понимаешь, почему должна была сегодня умереть?

Глава 14.

Ранее. Обряд 6. Олег

Самое дорогое, что у него есть. Они сказали – самое дорогое. Но у него ничего не было. И никого. Ни родителей, ни друзей, ни любимой. Только девушки для одноразового секса, который он так любил.

Была работа. Он восхитительный хирург. Но он терпеть не мог эту работу. И только посмеивался, когда слышал в свой адрес "врач от бога". Никто не догадывался, сколько усилий ему стоило каждый день заходить в операционную, чтобы вытащить с того света (а в существовании оного у него были серьезные сомнения) очередного бедолагу.

Он брал в руку скальпель и сразу представлял себя на месте этого одурманенного наркозом тела. Рано или поздно и над ним занесут острую сталь. Какой-нибудь другой доктор. И не факт, что это будет гений хирургии, а не неопохмелившийся профан. Сестры промокали с его лба пот, не подозревая что творится в душе у светила.

Самое дорогое. Он окинул взглядом свой просторный, светлый, стерильный кабинет. Стены были завешаны разновсяческими грамотами, благодарностями и тому подобной макулатурой.

Их было столько, что для привычных и уместных казалось бы для врачебного кабинета медицинских плакатов просто не оставалось места.

Самое дорогое. Самое дорогое, что у него было – жизнь. Единственное дорогое. Он панически боялся смерти. Может они имели в виду жизнь? Нет. Ерунда. Ему наооборот пообещали подарить ее. Без страха перед болезнями, несчастными случаями, катастрофами и эпидемиями.