Самый большой секрет

А кое-чего я вообще не понял.

– Спрашивай, сын… брррр Олег.

– Жизнь после смерти.

– Я есмь воскресение и жизнь, – начал цитировать Кирилл. – Верующий в меня, если умрет – оживет. И всякий живущий и верующий в меня не умрет вовек. Евангелие от Иоанна.

– Это понятно. Воскресший Лазарь и так далее. Объясни мне, Кирилл, когда это произойдет?

– После смерти душа твоя…

– Т-а-а-а-к!

– …покинет сосуд и вознесется к господу нашему.

– После смерти сразу или придется второго пришествия ждать и страшного суда?

– Нууу… – Кирилл замялся.

– Все очень расплывчато и неясно. И как определить: рай мне или ад положен?

– Верь, не греши, кайся, – нравоучительным тоном произнес священник.

– Для книжки хорошее бы название получилось, – хохотнул Олег Валентинович. – Этакий православный бестселлер.

– Внимательно ли ты читал писание? – проникновенным голосом спросил Кирилл.

– Более менее.

– Так вот. Спаситель… – далее последовала лекция о небесах, аде, новой земле, огненном озере с обязательными цитатами из первоисточника.

– Хватит, – оборвал Олег Валентинович, утомившись от менторского тона собеседника. – Скажи мне просто. Насколько могущественен твой бог?

– Нет никого могущественней и справедливей его.

Олег Валентинович медленно засунул руку под пиджак и извлек небольшой пистолет. Уткнув дуло себе под подбородок, он нажал спусковой крючок. Кирилл ошалевшими глазами наблюдал как валится на пол труп гостя, а на стол летят мелкие осколки черепа вперемешку с кровью и кусочками мозговой ткани.

Священник хотел было заорать, но вид встающего как ни в чем не бывало Олега Валентиновича, заставил попа онеметь. Несостоявшийся мертвец закинул голову назад, позволяя Кириллу увидеть зарубцовывающуюся рану.

– Ну что, поп, – спросил Олег Валентинович, отряхивая пиджак, – может твой бог такое?

Ошарашенный Кирилл стал осенять себя крестом, его губы тихо шевелились, повторяя словно заклинание одну и ту же фразу.

– Что ты там щебечешь, священник? – Олег Валентинович подался вперед, прислушиваясь.

Отец Кирилл будто наполовину стал буддистом и вошел в нирвану. Он закатил глаза и, не переставая креститься, шептал:

– Лазарь, иди вон! Лазарь, иди вон!

Глава 7. Аристарх

Все надоело. Все. Эта жизнь, пропитанная равнодушием. Лица, от которых тошнит. Все!

Аристарх вспомнил Спаса и улыбнулся. Он вспоминал его часто. Может быть чаще чем погибшую семью. Вспоминал и мысленно посылал куда-то в неизвестность мольбы о прощении.