Самый большой секрет

Бедный журналист издал звук, представляющий из себя смесь икоты и кашля. Попытался вставить туда фразу "до вечера", но на выходе получилось бульканье, похожее на крик утопающего, в рот которого уже хлынула вода. Густо покраснев для полного комплекта нелепости Ершов вылетел из приемной.

Невинно-сексуальная гримаска на лице Машеньки сменилась на хищный оскал свирепой волчицы. Для абсолютного сходства девушке оставалось зарычать и капнуть слюной.

Теперь ей предстояло пережить вечер в компании этого урода.

И не просто пережить, а… Аааа… к черту! В себе она не сомневалась. В сексе с шефом тоже было мало приятного. Но здесь к физической брезгливости примешивалось еще и презрение. Но она справится. Продержится. Только бы Стас не обманул.

Машенька тяжело вздохнула и поспешила вернуться к любимому зеркальцу.

Глава 11. Ранее. Лидия Васильевна

Лидия Томилина сжимала в своих руках пухлую прямоугольную брошюру, обязанную своим объемом вклеенным туда дополнительным листам.

Листы эти были испещрены совершенно неразборчивым почерком. Начинаясь вверху разудалой вязью ближе к концу строчки делались уже, а каждая буква сжималась чуть ли не в точку, словно боясь перескочить в чужой и незнакомый мир соседней страницы. Красные, синие, зеленые чернила – эта брошюра цвела изнутри всеми цветами радуги, хотя ничего радужного не несла.

Лидия всем сердцем ненавидела каждое слово, каждую запятую, каждую латинскую закорючку в этой проклятой книжке, пропахшей клеем-карандашом, которым так любили мазюкать врачи, прежде чем приляпать внутрь новую справку.

Побелевшие от напряжения пальцы женщины вонзались в ни в чем не повинную бумагу. От мест надавливания по картонной обложке расползлись сгибы, похожие на морщины, словно означая старость, а следовательно и скорую смерть. Брошюра и правда предрекала смерть. Она являлась ничем иным как историей болезни. Историей болезни маленького мальчика. Симпатичного миниатюрного паренька десяти лет от роду по имени Дмитрий.

Лидия звала его Митя. "Мой Митя".

Диагноз был известен давно. Опухоль головного мозга. Неоперабельная. И с этим Лидия смирилась. Смерть она могла победить. Но время… Время высилось непоколебимым монолитом. Но Лидия надеялась протянуть как можно дольше. Делать Митю навечно десятилетним – это было неправильно. Страшно и нелогично.

Последнее обследование разрушило надежды в пух и прах. Опухоль росла и неотвратимо приближала неизбежное.