Настоящая жизнь

На этот вопрос просто не существовало ни одного правильного ответа.

Отец настаивал:

– Ну так что?

Она прошептала:

– В твоей тарелке полно крови.

Он процедил сквозь зубы:

– Значит, ты довольна собой?

Мать закрыла глаза. Эх, попалась.

Он схватил тарелку двумя своими жуткими кулачищами и вдребезги разбил об стол.

– КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА? НУ И БАРДАК.

Он схватил мать за волосы, ткнул ее лицом в пюре с осколками фарфора.

– ЭЙ! КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА? ЗНАЕШЬ, КТО ТЫ? ТЫ НИКТО! НИКТО!

Мать повизгивала от боли.

Она не умоляла отпустить ее, не отбивалась, она знала, что это абсолютно бесполезно. На ее искаженном лице, разбитом неумолимой рукой отца, я могла теперь различить только кривившийся от ужаса рот. Мы все знали, что в этот раз будет хуже, чем во все остальные.

Жиль и я сидели неподвижно, словно приклеенные к стульям. Нам и в голову не пришло уйти в наши комнаты. О таких вещах нужно было думать заранее, пока «это» не началось. Обычно гнев отца прорывался после ужина, и никогда – во время.

Поэтому мы довольно редко были его свидетелями.

Он схватил мать за волосы и несколько раз приложил ее об стол, в одно и то же место, на осколки тарелки. Я уже не понимала, на столе кровь из стейка или это кровь матери. А потом я вспомнила, что все это не имеет значения, потому что я вернусь в прошлое и все переделаю. И ничего подобного в моем новом будущем не будет.

Когда отец успокоился, я взяла Жиля за руку, и мы поднялись в мою комнату. Спрятались под одеяло. Я рассказала ему, что мы находимся в яйце страуса, потому что играем с Моникой в прятки.

Что все это игра, не более чем игра. Просто игра.

На следующий день отец отправился охотиться в Гималаи, и мы снова могли дышать полной грудью.

* * *

Через несколько дней после возвращения отца мы с Жилем вместе с матерью отправились за покупками.

Мы прошли через зоомагазин, потому что ей нужно было купить витаминизированную добавку к корму для коз. Магазин представлял собой огромный склад, в котором можно было найти что угодно: и товары для домашних животных, и для скота.

Мать любила поболтать с одним продавцом. Это был сын фермера, он знал о животных абсолютно все. Мы с Жилем пользовались этим, чтобы пойти порезвиться на тюках соломы. Они были навалены на площади нескольких квадратных метров, это была неприступная крепость. Только надо было опасаться дыр. Один месье рассказал мне, что в его семье случилось несчастье: ребенок умер, провалившись в отверстие между тюками.