Шарлатан: чудо для проклятого короля

Ловкий пилигрим нащупал кольцо потайной двери в нише стены. Потянул дверь на себя, и бесшумно исчез за ней. Через минуту, каким-то неведомым лабиринтом, он уже выбрался внутри обители на галерею, опоясывающую стены от башни до башни. Уверенно ориентируясь, нашел дверь в нужную келью. И моментально захлопнул дверь за собой, как только увидел, что творится внутри.

У стены под узким окном кельи сцепились двое. Точнее, высокий длинноволосый мужчина гневно встряхивал за шкирку юного блондинчика. Казалось, даже щетина потемнела на его худых щеках от ярости.

Все выглядело так, будто главарь вот-вот размозжит голову несчастному о каменную стену. Но, вместо смертельного удара, он отпустил парня, с трудом перевел дух, и коротко приказал.

– Повтори еще раз…

– Я все делал, как вы приказали. Говорю: за оплатой, Люгер послал. А святоша – давай юлить. Типа: «Подождите еще денек-два. Обитель в сложном финансовом положении из-за войны»… – блондинчик оправдывался без должного испуга, скорее недоуменно.

 – Тут я натурально взбесился, Люгер! Работа сделана? Чудо – первый сорт, все на колени попадали. Толпы паломников прут, чаши для пожертвований трещат от денег. Жрецы кое-как уносят, вдвоем берутся, прикинь?… А он врет без стыда, еще глаза к небу закатывает – типа на все высшая сила…

– И ты пригрозил?..

– Ни капли! Я так вежливо, культурно объяснил, что мы торопимся, и деньги нужны срочно. Ну, и намекнул, что если святейшество не подсуетится – мы в Шарп-Шутерской обители такое чудо замутим, что все паломники отсюда туда помчатся… Тут он сразу рассыпался, как шелковый: все-все-все, немедленно отправляюсь в казну, пусть Люгер не сомневается, и ждет в келье – все деньги принесу лично, – с оттенком гордости отчитался блондинчик, удивляясь, чем такое успешное исполнение поручения взбесило его патрона.

– Ача, ты имел глупость шантажировать главного жреца обители, – устало простонал Люгер, и отвернулся. – А должен был всего-то рассказать: каким образом передать нам гонорар.

Свет из узкого окна кельи попал на лицо главаря шарлатанов. Щетина на худых щеках добавляла аскетизма его облику. И неопределенности его возрасту. Люгеру могло быть немного за тридцать, а могло – и все сорок пять. Но его старили не морщины на лбу или дрябость кадыка. Некое особое знание сквозило печалью в его взгляде. Как будто это знание отняло главные сокровища молодости: надежды, мечты и иллюзии, – как только шарлатан стал его обладателем.