Ещё раз про Красного Воробья

Песня оказалась тягостной. Какая-то странная фантасмагория. Всё было пронизано ожиданием смерти, неприглядного, грубого и безапелляционного её вторжения в плавное течение бытия, обрывающего его. Отменяющего всё что дорого.

Я думаю о том времени, когда писатель был молод. И о времени, когда он ещё не был стар. Его нонконформизм, противопоставление себя обществу оболваненных сытых полуроботов, функционирующих в единой бездушной социальной системе… Вспоминаю случаи из его жизни, описанные в его книгах. Вот он как-то раз очнулся ранним утром где-то на задворках, на помойке, после пьяной драки в баре, и кто-то «услужливо» стянул его кошелёк… Вот он пытается устроиться на ночлег на скамейке в каком-то скверике возле церкви, но полицейский, тыча дубинкой в рёбра, прогоняет его…

Неустроенность, шатания из одного меблированного номера в другой, в поисках временной работы, от рюмки к рюмке, от женщины к женщине.

И во всём была тёмная сила любви и призвания, его зов. Мягкий снег надежды и мечты, скрипящий под ногами, белеющий в ночи. Знак отверженности и избранничества. Он был выше, он был сильнее. Он был не таким как все. И это подпитывало его мощной энергией, давало жить и творить.

Прошли годы, много лет. И он стал таки всемирно известен. Всё пришло: удача, слава. Деньги. Он познал все тонкости литературного мастерства, стал искусен. Он научился создавать реальность. Научился вкладывать слова и действие в актёров кино, по сути – марионеток, как бы они ни были талантливы и знамениты.

Вдыхать в них жизнь. Он почувствовал себя богом.

Он прогуливался по осенним бульварам города ангелов, высокий седой старик в хорошем костюме, как всегда под шофэ. И понимал, что всё это, всё достигнутое не даёт ему никакого преимущества в играх со смертью. Что это тело скоро перестанет двигаться, а глаза – видеть, что всё прекратится. Что он, победитель в такой долгой и трудной борьбе, он всё-таки в конце концов проиграет. И с этим ничего не сделаешь.

Всё это есть в книге.

Там есть Леди Смерть и один французский писатель, который вроде бы как ненадолго обманул её. Там фигурирует сыщик, который так и не распутал своё самое сложное дело, самую мучительную загадку – загадку жизни. И когда в конце ему выпускают три пули в живот, он видит наконец-то мифического Красного Воробья, которого так долго искал. И тот поёт умирающему песню невероятной мощи и красоты.

Есть, конечно, в романе великолепные, сильные места, не могут не быть.