Полдень сегодняшней ночи

Восемь домов, частью заброшенных, да пост какого-то, прости Господи, гидронадзора, да ферма, жестью крытая, да маленькое сельское кладбище. Все это сгинуло. Нет, никаких разрушений, никакого «горного хрусталя», и под землей никаких тяжелых металлических предметов не оказалось. Здесь Завеса применил особую технологию, надо полагать, весьма энергоемкую, поскольку впоследствии нигде и никогда он ее не использовал. Озерки были срезаны ровным движением колоссального невидимого ножа, как срезают грибники плотный боровик – под самую грибницу.

Верхняя, «срезанная» часть хутора (то есть восемь домов, пост, кладбище и ферма) исчезла. «Объект Грибник», как значилось в совершенно секретных папках, положил ее в свою невидимую корзину и унес в неизвестном направлении. Чуть-чуть пожадничал: пропала вся верхушка холма, на котором стояли Озерки. Осталось, на память о хуторе, немногое. Нижняя часть сарая, поставленного в низинке, на отшибе, а потому всего-навсего лишившегося крыши, да скудное стадо коров, устроившее вечером возмущенный вой, не найдя постоянного места жительства…

Завеса прошел Юбилейную площадь из конца в конец.

Гибель ее поразила оставшихся в живых горожан больше, чем что-либо иное. Все-таки на площади были сосредоточены дома и предметы, наделенные в общественном мнении большей или меньшей святостью. Например, тот же клуб, там ведь наука и культура. Или горком-горисполком, счастливо превратившийся в мэрию, там ведь государственная власть. Странно и соблазнительно, что все это разорено до тла! Паче же всего прочего изумило разрушение плиты, поставленной в 1965 году. Допустим, разные сейчас бытуют мнения о минувшей войне. Но все-таки лишь мерзавец или сумасшедший решился бы повести себя оскорбительно по отношению к памятнику павшим. Есть в мраморной плите и словах, на ней писанных, нечто необыкновенное… Молодожены приезжали сюда, чтобы возложить цветы, постоять, помолчать, а более того соприкоснуться с незримой силой, которая, как мнилось, водится в памятнике. Пожалуй, электрозаводчане сочли бы естественным, если б в ошеломляющем хаосе разгрома плита и пятачок вокруг нее царили с незыблемой сохранностью. Но нет, канул и памятник.

За Юбилейной Завеса нашел заводскую ограду. Он ненадолго приостановил свой неумолимый ход, то ли собираясь с силами, то ли предвкушая экзотическое удовольствие, которого с давних пор был лишен.