Пси

Мишка следовал за ним как привязанный.

– Тебе, наверное, неудобно будет. Мы шумные, гости часто приходят, – бубнил он в спину.

– Не хотелось бы.

– Я и говорю. Лучше ты по выходным приходи. На шашлыки там. Накормим, напоим, повеселим.

– В смысле?

Андрей остановился, развернулся и зло глянул сверху вниз на блондина.

– И в центр отсюда ездить далеко. Места, опять же, на троих маловато. Мы наверху живем. Не с нами же ты спать будешь.

– Алле! Это вообще-то мой дом, не забыл?

Не слушая продолжение бубнежа надувшегося Мишки, Андрей в три шага преодолел остаток лестницы и распахнул дверь на мансарду.

Под шатром двускатной крыши беспорядка почти не было. Кажется, тут иногда мыли полы – небрежно, на «отвали», но мыли. На диване, укрывшись по горло пледом, спала рыжая девица. Андрей не захотел ее будить и повернул назад, как взгляд зацепился за письменный стол.

– Это что?

– Где?

– Вот это!

Он ткнул пальцем. На столе, покрытый пылью, стоял старый компьютер Андрея. В мониторе, почти самом дорогом на момент давней покупки, зияла неаккуратная дыра.

– Случайно вышло. – Блондин по-детски захлопал глазами. – Мы как-то собрались…

– Вон.

– Что?

– Пошли вон отсюда!

Взбешенный, Андрей рванул к дивану и сдернул девицу вместе с пледом на пол.

– Валите на хрен!

– Ты что творишь, урод? Я тебя…

Смотря в глаза поднимающего кулак Мишки, он вспомнил старый разговор с Захаровым: «Под блокатором ты ничего не сделаешь. Только раздразнишь пси-массу и сгоришь, как спичка.

Но если припрет, можешь провернуть один трюк. Блокатор оставляет незакрытым дальний край нижнего спектра, и ты можешь надавить туда. Используй самые простые, древние чувства. Страх, ужас, панику. Представь, что ты обезьяна, запертая в клетке. Не смейся, это отличный образ. И вот ты хватаешься за прутья и начинаешь трясти. Скалишься, рычишь, кидаешься на посетителей зоопарка. Смотри в глаза противнику. Даю гарантию – сработает». Пришло время опробовать метод.

Зверь внутри, благословенная и трижды проклятая пси-масса, вздрогнула.

Показала зубы, глухо рявкнула, вцепилась в прутья, принялась трясти ненавидимую тюрьму. Дно спектра вспенилось пузырями ярости, пошла рябью.

Мишка споткнулся. Замер на месте. Опустил занесенный кулак и подался назад. В глазах блондина копошился отвратительным насекомым страх. Девица, успевшая подняться, побелела. Дрожащие губы, руки прижаты к груди, округлившиеся глаза.

– Я. Сказал. Вон.