Доброволец

…Солдаты вытаскивали тела из бревенчатого железнодорожного склада и опускали на землю тут же, рядом, у огромной ямы, предназначенной для всех. Сколько же здесь мертвецов!

– Человек шестьдесят, – тихо сказал Епифаньев, – все больше пленные, но и местных немало.

Я вспомнил, как нас встречали, вспомнил барышень, священников, полковничьего жеребца… Вот почему нас так встречали.

Евсеичев смотрел на меня исподлобья.

– Тебя все еще интересует, Денисов, почему мы воюем по эту сторону фронта?

3-е октября 1919 года, Орел

В тот день нам дали передохнуть.

Пополнить тощающие роты оказалось некем, или, вернее, от орловских жителей-то и ждали новых добровольцев. А пока суд да дело, корниловцам позволили отоспаться.

Получилось худо.

Среди ночи полгорода поднял на ноги истошный трезвон с пожарной каланчи. Младшие офицеры подняли рядовых, построили на всякий случай, вывели коней… Но с места мы так и не сдвинулись. Час или более того корниловские роты стояли в полной боевой готовности.

Мимо нас пронеслась двуколка, набитая офицерами неслужилого вида, как детская копилка мелочью. Кокарды они поснимали с фуражек, один размахивал револьвером у головы возницы, другие конфузливо поглядывали вокруг. Без оружия, как видно, их благородия чувствовали себя тревожно.

– Целое отделение бойцов… – негромко прокомментировал Евсеичев.

– Целое отделение отбросов! – зло ответил Вайскопф. – Эти горазды клянчить деньги и просаживать их по ресторациям.

Бабы! Толку в них нет.

Чуть позже в южном направлении потянулась вереница пеших в узлами. Прогромыхала телега. Правил ею бородатый мещанин в картузе и косоворотке. Рядом, на мешках с рухлядью, устроилась его жена и двое мальчишек. Один из малых вякнул:

– Большевики! Большевики!

Отец, не оборачиваясь, ловко треснул его по затылку.

Ванька Блохин крикнул:

– Да иде йны? Красные-то…

– На московской доро… – от второго подзатыльника крикун ляскнул челюстями и заткнулся.

Ротный, вернувшись от командира полка, скомандовал отбой. Я краем уха слышал, как расспрашивал его Алферьев:

– Ждать товарищей?

– Нет ни одного живого товарища на несколько десятков верст окрест.

– Тогда к чему эта круговерть?

– Полковник Скоблин подпалил себе мундир.

– Что?

– Вы знаете, поручик, где остановился штаб дивизии?

– В Благородном собрании.

– Абсолютно верно.