Доброволец

– Я уже при дверях самого дела, Манефа Аристарховна! Их высокоблагородие из ОСВАГа поручил мне…

– Откеля?

– Да из ОСВАГа же! Это присутственное место теперь такое новое.

– У, – понимающе буркнула купеческая вдова.

– Вот я по их приказанию-то и принес. Пять экземпляриев листовки, срочно подготовленной самоотверженными эдиторами газеты «Орловский вестник» и отпечатанными сей ночью, да портрет геройски погибшего генерала Маркова, очень повсюду знаменитого…

Евсеичев заметил:

– Прав ты был, Андрюха.

Прав, как и все скучные люди.

– Но-но! – пригрозил ему пальцем Епифаньев.

Тем временем редактор Моргаев пустился в объяснения:

– Здесь ли имеет честь квартировать отважный поручик Алферьев? Мои дары предназначены для сего бесстрашного человека и его неустрашимых солдат.

Взводного совсем недавно повысили из подпоручиков. Новое звание одной своей непривычностью прогнало остатки сна.

– Ох, – жалостливо закудахтала Патрикеевна, – зря ж я тебе, сердечного, забидела.

Встал небось, когда «кукареку» услыхал, пошел-пошел по всему городу, а тут тебе не свезло. Нету никакого поручика в доме, один только мужик крепкий, еще другой малохольный, да две малых сироты, на войну напрасно ухапленных. А поручика никоторого нет.

Евсеичев тоненько пискнул, давясь хохотом.

– Однако в рассуждении единоначалия, Агафья Парфеньевна, должен быть где-то поручик Алферьев, раз в вашем почтенном доме остановились его неистовые бойцы, а их без первенствующего лица никогда не бывает.

– Заладил мне тут, лицо, да лицо…

Я быстро натягиваю сапоги на голые ноги, штаны, гимнастерка, ремень… Уже на крыльце слышу продолжение реплики:

– …у себя повешу. Солдаты-то у меня есь? Есь. Вот им и будет трепоганда твоя. А портрет мне как раз понравился. Генерал хоть моему Ферапонту и не чета дородством, зато усами на него похожий. К тому ж за Бога храбрствовал. Пущай у меня висит.

– Да я…

– Пущай висит, я сказала! – взревела Антонида Патрикеевна, вырывая генерала Маркова из рук субтильного типчика в канотье.

Настало мое время утешить бедного журналиста.

– Господин Моргаев, – говорю я, выглядывая из-за утеса вдовицыных телес, – поручик Алферьев разместился по соседству. Если не побрезгуете, я готов передать ему ваши листовки.

Гримаса нравственных мук на лице гостя сменилась выражением долгожданного облегчения.

– Конечно же. Разумеется. Само собой. Вот-с.