Ложный вакуум

Квантовый компьютер имел ограниченный доступ. Историки допускались к работе с ним только по предварительной записи. Поэтому она сейчас может получить только разрешение. Предусмотрительно.

Ада и Анатоль вышли. Лифт двинулся дальше, уже выйдя на поверхность земли.

Андрей и Густав не спешили. В ЦУП можно зайти и потом. Усталость об этом уже четко говорит. Зачем тратить силы на бессмысленные передвижения?

– Как твой стажер? – поинтересовался Густав невзначай.

– У него недавно была временная дезориентация.

Думает, что всем людям нужна его помощь.

– Хех… Малой еще. Все?

Андрей задумался ненадолго. Франц уже не в первый и, похоже, не в последний раз во временной дезориентации. Есть сомнение, что из него не получится достойный оператор. Может быть, он провалит главный экзамен. Однако Андрей не захотел об этом говорить, только сказав:

– Все нормально.

Двери лифта открылись. Обычно ясный коридор предстал в необычном свете: военные патрулировали территорию. Из кабинетов высовывались любопытные детские головы, которые тут же запихивали обратно в безопасность родительские руки.

Беженцев так много за раз, что их временно размещают в стенах Института. Андрей и Густав шли мимо сотен настороженных глаз. Военные не брезговали сверлить их напрямую взглядом в поисках террористов. Шанс, что террористы могли проникнуть в Институт, минуя систему безопасности, был ничтожен, но, видимо, сегодня не доверяли ничему и никому. Пройдя мимо технического отдела, перед дверью своего кабинета, Густав остановился и повернулся к Андрею.

– Знаешь, кого я сегодня видел? – сказал тот. – Еще до тревоги?

– Кого же? – пожал плечами Андрей.

– Железнякова, – Густав произнес это приподнятым тоном, в котором скрывался намек: ты сам понимаешь, что сие значит.

Густав молча подождал, пока система его распознает и вошел в раскрывшуюся дверь. Андрей же прошелся дальше в направлении своего кабинета. Железняков здесь, думал он в это время. Старый, морщинистый, злобный старик, казалось бы, готовый брызгать своей слюной на любого, кто подойдет к нему, не заявив о приближении в письменной форме, согласно которой причина еще и не объективна.

Он один из пионеров практической истории. Работал вместе с Гамовым, тем самым, который создал первый СУС. Легенды. Один жизнерадостен, умер, появись у него первая старческая морщина. Другой приятен только в забытьи о нем самом. Это же они первые установили границу, точку невозврата для прыжка.