Книга 2. Хладный холларг

Лес хранит их, ибо они плоть от плоти его. Как и я. Сейчас они сидят подле Желт-камня и поют свою любимую песню.

– Про тропку на лугу?

Колдунья улыбнулась.

– А и впрямь любишь их, как и они тебя полюбили. Недаром Миса в тот день, как они с тобой повстречаться должны были, сказала им, что любовь ей слышится. Самая способная она из них.

– Так и сказала? Загодя?

– Да. – Хласита, вдруг, помрачнела, и Ран вспомнил, что приглашен сюда вовсе не на трапезу. Он быстро доел ломоть хлеба и отказался от добавки.

Колдунья убрала остатки обратно в печь, аккуратно закрыла ее, поднялась.

Она засвистела и будто бы с потолка, слетели несколько птиц. Они принялись клевать крошки на столе.

– Ступай за мной, – приказала хласита.

Они вышли вон из дома, прошли очаровательно теплый садик и вышли в лес. Колдунья плыла перед Раном с такой быстротой, что юноше приходилось то и дело переходить на бег вприпрыжку.

Внезапно, Людис остановилась подле рунбрана и обошла его кругом. Жестом она остановила Рана, готового последовать за ней.

Колдунья принялась напевать что-то, попутно оглаживая ствол дерева. Потом она вытащила небольшой ножичек и вонзила его в плоть рунбрана. Подняв с земли плоский камень, имевший форму чаши, она подала ее Рану. Юноша держал чашу так, чтобы сок рунбрана набирался в нее.

– Довольно, – сказала хласита и снова полетела вперед.

Ран дивился этой ее способности. Она шла по земле, он видел, но так, что ни платье, ни плечи, ни голова ее не колыхались от ходьбы, как бывает с женщинами.

Она словно бы парила.

Они шли еще несколько времени и вышли на маленькую полянку между деревьями, посреди которой стоял небольшой каменный истукан. Своими грозными выпученными глазами он строго оглядывал их.

Ран обошел остановившуюся колдунью и в ужасе заметил, как истукан медленно повернулся в его сторону.

– Ты узнал его, Двадед? – спросила его Людиса. – Я привела его под твои очи. Он ли? – Истукан продолжал смотреть на Рана. У юноши невольно затряслись руки. – Что же ты? Напугал бедняжку.

Не бойся его, Ран. Он стар, мудр, но нелюдим. Отодвинь его с места, на котором стоит. – Ран стоял как вкопаный. – Чего же ты медлишь? Иди, он не сделает тебе ничего плохого. – Ран осторожно двинулся к истукану, а тот поворачивался так, чтобы быть всегда обращенным к нему лицом.

Трясущимися руками, юноша приподнял камень и отставил его в сторону. Ему в лицо тут же ударили теплая и холодная струи, исходившие из углубления, в котором стоял истукан.