Огненный принц из Маншаллы

Мысль о забвении страны, которая процветала тысячелетиями, холодила душу.

Мне пришлось взять на себя тяжёлую обязанность последнего оборонительного рубежа, чтобы не дать Келю утопить Маншаллу во тьме, а если он справится, то на Маншалле не остановится. Он вновь использует силу Проводника, вновь обрушится на обитаемый мир, но уже другой, не мой.

Я был обязан любой ценой сжечь эту тварь.

Вся Маншалла на меня надеялась, и это придавало мне уверенности.

На чтение полноценного заклинания сил не осталось, потому я крикнул двубуквенную мантру и окатил врага ослабленным «Адским пламенем».

Даже в упрощённом варианте «Адское пламя» ударило по противнику огненной лавиной, послышался гул, обугленные деревья в радиусе сотни метров испепелило жаром, землю выжгло так основательно, что самое живучее растение никогда не даст на ней всходов, но Келю – хоть бы хны.

– Бесполезно. – Ухмыльнулся Кель, когда его глаза вспыхнули дьявольским светом. – Мне даже жаль тебя, Огненный Принц из Маншаллы.

Поверь. Ты не первый неудачник, которому пришлось потратить годы, чтобы бесславно сдохнуть от моей руки.

– Самоуверенный ублюдок! – Процедил я сквозь зубы. – Ещё посмотрим, кто из нас подохнет!

Надо ведь хотя бы самому себе соврать, и поверить, что победа возможна. На деле же ситуация сложилась печальная. Пока мы бились, я разрядил в скотину топовый магический арсенал: «Огненный шторм», «Горячую бездну», «Дыхание феникса», «Извержение Маншаллы» и даже «Плазменный ветер», но Кель не поперхнулся.

Чего уж было говорить о низкоранговых заклинаниях?

Врага не пронимало ничем, хотя это не первое божество, на которое мне довелось охотиться. С остальными божествами, например, «Плазменный ветер» справлялся в два счёта, но теперь удача от меня отвернулась.

Я понял, что проиграл, но опускать руки себе не позволил.

Нужно было драться. Драться до последнего вздоха. В конце концов, никто из нас не живёт вечно.

Кель атаковал вальяжно, с присущим тёмному божеству злорадством.

Он даже не читал заклинание, и без единого слова обрушил на меня столб темноты, которому не было названия. Страшное заклятье, надо сказать. Оно началось с нестерпимой вспышки боли, а закончилось тем, что я, с содранной до мышц кожей, сорвался с Волчьего Мыса и рухнул во вспененные штормом волны.

На смертном одре я надеялся, что соклановцы простят меня, и не будут проклинать.

***

Интересно, что сознание ко мне вернулось.