Разбудить бога

Обидно ведь! Что я, пацан какой? Если ты не шутишь, то возникает вопрос цены.

– Хочешь, я тебя удивлю? – улыбнулся я.

– Валяй.

– Бюджет на это дело не ограничен.

– В смысле? Лимон, что ли?

– Нет, Эдик. Вообще не ограничен. Постарайся уложиться в пятерочку, но если не выйдет, я еще подтяну средства. Но отчет потребую по каждому шагу и за каждую копейку, чтобы ты поскромнее кидал себе на карман.

– Ты меня сегодня второй раз обижаешь.

– Забей, Эдик. Меня вчера так сильно обидели, что ты уж как-нибудь переживешь.

Веришь?

– Ладно, не грузись.

– Добро. Берешься?

– Без вопросов. Хочешь, я тебя тоже удивлю?

– Валяй.

– Пятерочка мне не нужна. В лимон уложусь.

– А смысл?

– Вопрос чести.

– Что?! – ему и впрямь удалось меня удивить.

– Понимаешь, если я с этим делом справлюсь, моя репутация укрепится, – ответил Эдик. – Это почти меркантильный интерес. Ты ведь сам потом снова обратишься ко мне, а не к Ахмаду.

– Почти меркантильный?

– Почти. Есть ценности подороже денег.

– Да ну, – поддел я его, желая выяснить, что он думает по этому поводу.

– Вот тебе и ну. Это Ахмад или Сулейман могут с лохов просто взять денег, а работу сделать спустя рукава. Я нет.

– Почему? Это что-то новое на рынке труда.

– Нет, Саш. Это старое. Новое – то, что делает Ахмад. Поглядим еще, кто дольше продержится, как ты говоришь, на рынке труда.

– Какая разница, кто сколько продержится? Они за год нахапают больше, чем ты с такими принципами за десять.

– Может, и так.

Но у меня два сына. Не знал? Хотелось бы передать им дело с хорошей репутацией. А что касается денег… Ты ведь мне позвонил по миллионному делу, не к Ахмаду.

«Вот это номер, – подумал я. – Может, не так все плохо в мире, как мне казалось? Погорячился Северный Олень, точно погорячился. Возможно, нашему престарелому миру до агонии еще далеко».

Я продиктовал Эдику фамилию следователя, который меня допрашивал, и велел работать оперативно.

– Зачем тебе труп? – спросила Катя, присев на диван.

– Исследовать, – серьезно ответил я. – Хотя нет, вру. На самом деле не хочу, чтобы этот жмурик лежал в ментовке.

– А смысл?

– Не знаю. Кать, что-то происходит вокруг нас, что-то очень странное. Я бы сам хотел разобраться. Без ментов, без чужих экспертов и, уж конечно, без вмешательства ученых из Академии наук.

Я подумал, стоит ли Катьке рассказывать о приснившемся. Что рассказать, а что утаить?

– Мне сегодня Олень приснился, – признался я.